Совсем скоро я ощутила такую эйфорию, что хотелось и смеяться и плакать. Уже через несколько часов веселья, мне стало не очень хорошо, и я выползла в пустой холл, прислонившись лбом к холодному стеклу.
Из актового зала доносилась музыка, крики парней и девчонок, смех и топот. Но идти туда не хотелось. Поэтому, шатаясь, побрела к диванчики, которые располагались за колонами так, что их не сразу было видно. Внезапно, ещё не дойдя до них, ощутила тяжесть воздуха, и мое тело завибрировало. Это был он! Юрий сидел здесь, закинув руки за голову и прикрыв глаза.
Сама не понимаю почему, но мои губы растянулись, как мне казалось самой себе, в обольстительной улыбке. Медленно подошла и не очень грациозно плюхнулась рядом с ним, практически соприкоснувшись бедром к нему.
- И...почему...это вы...здесь скучаете один? - заплетающимся языком спросила у него.
Он же, мой идеал, мой бог и хозяин моего сердца, лишь прищуренно глянул на меня. Будто бы полоснул своими янтарными глазами, от которых моя кожа просто загорелась. Наверное, алкоголь придал мне такую смелость, или же я просто сошла сума, но я послала все к чертям, и, положив ручку на его широкую грудь, ближе придвинувшись к своему идолу, прошептала:
- Юрий Валентинович...я давно вас люблю... Правда, люблю! - и замерла, впившись горящими глазами в его волевое лицо, на котором не дрогнул ни один мускул.
Боже, вот я и выплеснула свое признание! Сказала ему, и мое сердце стало отбивать такой ритм, что в висках застучало.
- Детка... Это, конечно, лестно для меня, но, пойди-ка поприставай к молокососам, которые сейчас испытывают самый настоящий стояк!
- Ч-что?... - прошептала я, краснея, наверное, как варенныц рак.
- А то, что не пристало маленьким и нетрезвым девочкам цепляться к взрослому мужику! Иди проспись, Данилова...
Я хватала ртом воздух, не веря в то, что говорит сейчас тот, кого я вознесла на собственный Олимп. Я призналась этому мужчине в любви, а он... Он сидит и шлёт меня черт знает куда!
- Вы что же, совсем не слышите, что я вам говорю?
- Санька, давай не сейчас! Ты перебрала немного, так что, сама не понимаешь то, о чем несёшь!
Он раздражённо фыркнул, убирая мою дрожавшую ладошку от себя и поднялся, намереваясь уйти. Я же как ужаленная подскочила, сама не зная, что делать.
- Юрий Валентинович, прошу! Я полюбила вас с первого взгляда! Я думаю только о вас! Я...
- Так, Данилова, прекрати! Я все прекрасно понимаю, ты запала на мужика и в твоей крохотной головке я, как видимо, предстал в образе а-ля принца. Но, я не святой, детка! Такой как я, тебе ни к чему. Ты завтра и не вспомнишь меня! Да я тебе, если уж на то пошло, в отцы гожусь!
- Вы...вы...самый лучший! Мне все равно, сколько вам лет! Через неделю мне исполнится восемнадцать! И я...
Он не дал мне договорить, крепко ухватив за руку и куда-то потянув. Как оказалось, он притащил меня в туалет в третьем блоке, где учились первоклашки. Здесь было темно и тихо, музыка и шум сюда практически не доносились. Я почти бежала за его быстрыми и широкими шагами, периодически оступаясь.
Вот он затянул меня в туалет, включив яркий свет, что резанул вспышкой по моим глазам. Подтащив к раковине, наклонил меня над ней и включил холодную воду. Я глотала брызги, отпоевывалась и мучила руками.
- Надеюсь, из твоей глупой и пьяной головки выйдут все ненужные мысли...
- Пустите...
И он отпустил, а я с всхлипом выбежала прочь, морально раздавленная, но протрезвевшая. Я мчалась куда глаза глядят, не обращая внимания на то, что вода стекала по моему лицу, смешиваясь со слезами. Как он мог? Как мог вот так растоптать? Как мог раздавить мои чувства, швырнуть их под свои ноги, чтобы безжалостно уничтожить? В ту роковую ночь, которая должна была быть счастливой, впервые я познала боль и разочарование. Впервые мои девичьи грёзы покрылись первыми трещинами.
Постаралась всецело переключиться на дальнейшее обучение. Выбор мой пал на педагогический. Любила историю, а потому поступила на преподавателя всемирной истории.
Родители, конечно же, ворчали, заявляя, что я сознательно обрекаю себя на адскую жизнь педагога. Ох, если бы они только знали мой истинный мотив! Я поклялась себе, что сделаю все возможное, чтобы вернуться в стены милой школы. Я докажу одному мужчине, что в тот роковой день он нанес мне удар в самое сердце. Но оно ещё жило, жило для него. Глупое сердце верило, что именно он излечит его.