Я жил один в двушке. Квартира не была большой, но мне с головой хватало. Самый обычный ремонт без изысков, мебель ещё от моих родителей. Я мог бы сделать ремонт, так как деньги на моем счету лежали, но пока не считал нужным. Да и атмосфера здесь была своя. Родная что-ли. Это была память о матери. И пусть я был не идеальным сыном, но ее любил по-своему.
Приняв душ, подставил свое напряженное тело под струи горячей воды, прикрыл глаза, облокотившись о мокрую стену. Перед глазами всплыл образ маленькой девушки. Мотнул головой. Бред! Она не для тебя! Сашенька была так нежна и ранима, а ее большие глазки часто светились, когда она смотрела на меня. И я прекрасно видел, что она лелеет во мне собственное божество.
Я вспомнил тот вечер, когда выпив, Сашенька призналась мне в любви. Если бы она только знала, сколько раз я слышал эти слова, которые внутри меня ничего не вызывали, кроме как неясного раздражения. И вот теперь, через пять лет она пришла, а я словил себя на том, что с каждым днём всё чаще представляю ее здесь, на своей кровати, оплетенную веревкой, раскрытую и жаждущую меня. И блядь, я вновь ощутил, как член встал колом. Пришлось удовлетворить себя самому, словно я был юнцом.
А в школе приходилось крепко сдерживать себя, когда видел ее округлую попку, обтянутую юбкой. Она изменилась. Похорошела. Нет, не была такой себе красоткой, но меня влекло к ней. Выкручивало каждый раз, когда она проходила мимо, оставляя после себя лёгкий аромат сладких духов. Я вел себя, словно извращенец! Хотя, почему словно? Если бы Саша только знала, каким я был извращенцем, бежала бы от меня, как от чумы!
Дни текли и складывались в недели. Приближался октябрь, а значит на носу и день учителя. Обычно я не особо принимал участие в этих торжествах, но в этот раз все круто изменилось. Хотелось получить повод для неформального общения с малышкой. Вот же ж меня климануло! Мне за тридцать, а веду себя как малолетний сосунок, юнец, испытывающий постоянный стояк, который нужно было скрывать, что было нелегко сделать.
А Сашенька влилась в коллектив, да и ученикам нравилось то, как она преподавала. Молодая, энергичная, бодрая и сияющая. Она заряжала вокруг своей энергией. Рядом с ней твои губы сами собой растягивались в ответной улыбке. Я и забыл, когда так часто мог улыбаться.
- Юрий Валентинович, вас записывать на фуршет? - подошла за неделю до праздника наша профсоюз.
Знаю, что делала она это лишь отдавая дань правилам, но тут ее огорошил своим согласием:
- Конечно, Галина Павловна! Пишите! С меня выпивка!
- Ого, вы, случайно, не приболели?
- Нет, с чего взяли?
- Ну, тогда, мне кажется, нужно ждать снег! Вы и согласились на фуршет!
- Ну, решил, так сказать, порадовать вас своей персоной!
- Ну-ну, наконец-то. Тогда с вас двести на стол!
- Блин, ну и расценки же у вас... - отшутился я, а сам уже предвкушал предстоящий вечер.
Торжество предполагало вначале концерт в актовом зале, всякое там награждение, песни-пляски и всю последующую ерунду. А после мы собирались каждый со своей кафедрой для того, чтобы уже более существенно отметить свой профессиональный праздник. И как же было здорово, что я и Мартынова, второй учитель физкультуры, были прикреплены к кафедре историков!
Теперь же я весь томился в ожидании, словно удав, поджидающий свою жертву. Коварный я, но такова моя природа!
Глава 5
Дни летели как птицы, сменяя друг друга и сливаясь в единое прошлое. Я, если честно, кайфовала от своей работы. Даже подумать не могла, что мне это будет нравится! Одно огорчало, это кипа тетрадей, которые нужно было даже домой тягать, чтобы до ночи проверять. Родители высказывали свое недовольство каждый раз, когда я подолгу засиживалась за столом на кухне, перечитывая работы учеников.
- И вот выбрала же себе на голову профессию! Нет, чтобы жениха искать, ты просиживаешь все свое время в школе! Того и гляди, молодость тю-тю, кинешься, а уже твой поезд ушел!
Я лишь поджимала губы, когда мать или отец мне говорили это. Одно и тоже! Хоть бы пластинку сменили! И вот как не старалась объяснить им, не находила с их стороны понимания. Поэтому, предпочитала молчать.