А вода у берега держалась все на том же уровне. Обычно минут за пять, а то и за сорок до прихода волны она начинает отступать от берега.
Внизу, в поселке, уже не было видно ни одного человека. Дома стояли пустые, многие — с незакрытыми дверьми.
— Господи, утонет, утонет моя Машка, — причитала рядом с Сергеем Николаевичем женщина — в распадке паслась ее привязанная коза.
Сергей Николаевич посмотрел на океан, потом на часы, как будто знал расписание, по которому приходит волна, и побежал вниз. Несясь под уклон, он, как мельница, махал руками, чтобы не упасть. Подбежал к козе, расстегнул собачий ошейник и кинулся обратно. Коза догнала его и поддала сзади рогами, Сергей Николаевич отбился от козы и опять побежал в гору. Коза трясла бородой, вскидывалась на задние ноги, бодала воздух и скакала рядом с ним. Какая-то женщина «успокоила» ее прутом.
В стороне от собравшихся торопливо ставили палатку. Вскоре оттуда пришла весть, что в поселке появилась еще одна жительница — родилась девочка.
Неподалеку от Витьки дед Сизый Нос рассказывал, как после той давнишней волны он охапками, как дрова, собирал по берегу бутылки со спиртом: волной тогда смыло магазин и продовольственный склад.
От рыбокомбината через поселок торопливо шли несколько человек. Среди них были директор комбината и капитан Костя — сын тети Оли.
— Кто первый сообщил, что идет цунами? — строго спросил директор комбината.
Выяснилось — первой оповестила всех тетя Оля.
— Ты же мне сам сказал… — подошла она к сыну.
— Я?! — удивился Костя.
— Ты же говорил: «Давай быстрее обед, волна идет!»
— Так «Волна» — это же катер! Катер так называют!..
Глава 17
Когда Витьку отпустили в тайгу собирать материал для картотеки биологических наблюдений, он взял с собой Букета.
Как только пришли в избушку, Витька сразу приготовил и ужин и завтрак, чтобы на рассвете уйти в тайгу. Такие дни, когда все время можно посвятить медведям, выдавались нечасто. Он мог при желании круглые сутки наблюдать за ними и попутно записывать наблюдения за другими зверями и птицами.
Ночью Витька и спал и не спал: боялся пропустить рассвет. Не терпелось уйти в тайгу, встретить Рема… Когда чуть-чуть посветлело, оделся, надел болотные сапоги и вышел.
Рассвет наступал лениво. Лес еще стоял сплошной темной стеной. Серую воду речки едва можно было отличить от травы…
Но кончилось зябкое утро, поднялось и уже припекало солнце, а Витька так и не смог найти Рема. Побывал на ягодниках, осмотрел кедрачи, видел оленя, лисицу, множество птиц, заполнил целую стопку биологических карточек, а Рема так и не встретил.
И вдруг внизу, в распадке, проплыла в траве бурая спина медведя. Чуть в стороне Витька увидел второго зверя. Это были средних размеров молодые медведи, которые давно уже расстались с матерью, но пока не расставались друг с другом. Оба бурые, самец чуть светлее и крупнее самки.
Медведица задержалась, а ее брат неторопливо стал подниматься по склону. По вздрагивающей высокой траве Витька видел, что медведь, если не изменит направления, пройдет недалеко от него, чуть правее. Медведица внизу перестала есть траву, приподнялась на задние лапы и замерла — прислушивалась. Брат шуршал травой на склоне. Она не пошла по его следам, а начала подниматься по склону. И получалось, что она пройдет от Витьки с другой стороны, левее. Он притаился за Деревом. Да и трава была высокая, вряд ли медведи заметят…
Как и предполагал Витька, один медведь проходил от него левее, другой — правее. Когда они поравнялись с ним, Витька пригнулся и, стараясь как можно меньше шуметь, пошел между ними. Идти по высокой камчатской траве без шума могут только медведи — и то, когда крадутся или прячутся от опасности. Но расчет был такой: каждый из них примет шорох его шагов за шаги другого медведя, если только ветерок не нанесет запах.
Самец шел от Витьки шагах в пятидесяти, самка всего шагах в двадцати. Вдруг она шумно выдохнула воздух, резко развернулась и побежала вниз по склону, тут же пропав в шеломайнике. «Наверное, к ней тянул ветерок, — подумал Витька, — сразу учуяла!»
Самец поднялся на задние лапы, выставил из травы голову и грудь. Витька пригнулся еще ниже и, шумя травой, на четвереньках пошел к медведю, не зная, как он примет такой маневр. Медведь решил, что это идет к нему сестра, и пошел дальше. Витька продирался за ним шагах в пятидесяти.
Все шло хорошо, но медведю вдруг вздумалось поразвлечься. Подошел к молодой березке, встал на задние лапы и, сгибая ее, перехватывался лапами ближе к вершине. Повис и, согнув березку, повалился на землю, задрав вверх лапы. Потом встал, явно поджидая сестру.