Если машина хотя бы сутки стояла, ее нужно было заводить с ходу. В воскресенье собралось больше десятка мужиков, и они катали грузовик по поселку. Катали из конца в конец, а машина никак не хотела заводиться. Когда уже решили бросить эту затею, Зверобой, восседавший в кабине, вдруг вспомнил, что забыл включить зажигание. Мотор сразу затарахтел.
Витьку, как новичка, посадили в кабину. Лобового стекла не было. Неровная дорога шла лесом. Подъемы чередовались со спусками. Машина неуверенно взбиралась в гору и лихо скатывалась вниз. В кузове было пять молодых ребят. Все цепко держались за борта. Зверобой сосредоточенно вертел баранку — дорога была каменистая, с выбоинами.
Витька посматривал на шрамы на его лице и не решался завести о них разговор, а было похоже, что это следы медвежьих лап. Но Зверобой сам заговорил о шрамах. Витька угадал — медведь ударил лапой.
— Ущелье тупиком кончалось, — рассказывал Зверобой. — Там, за поворотом, он на меня и кинулся. А до этого все, наверное, уходил и прятался. У меня карабин на плече был. Это еще лет семь назад, до заповедника. Я за карабин, а он поднялся на задние лапы и ударил меня когтями. Я его не виню — жизнь свою спасал. И ударил, только чтобы отстранить с дороги. Вот с тех пор меня Зверобоем и прозвали.
Он помолчал, а потом сказал:
— Мне вот глаза его тогда запомнились. Я в зоопарке на медведя смотрел. Совсем другой зверь… А этот, когда он в тупике оказался, ну прямо ужас у него в глазах, и от ужаса этого он меня стукнул. Ну прямо Как человек перепугался…
— Смотрите, медведь! — перебил его Витька.
По дороге улепетывал средних размеров светло-рыжий медведь. Машина дернулась и с ревом затряслась по неровной дороге, круто поднимавшейся в гору. Скорости медведя и машины уравнялись, и Витька попросил так держать. На спидометре было тридцать семь километров. С такой скоростью медведь бежал в гору. Витька попросил прибавить скорость. Но подъем кончился, медведь свернул в сторону и побежал по гриве…
Подъехали к аэродрому. Он оказался просто полосой земли среди тундры, обозначенной пустыми железными бочками. Витьку высадили возле будки радиста, а сами проехали дальше, туда, где красными точками виднелись красноголовики.
Радист уже смотрел на горизонт, ждал самолета. Вдали на небе появилась маленькая черная точка. Вначале с трудом стал прорываться звук мотора, а потом послышался четкий ровный гул. Самолет рос на глазах, приближаясь к посадочной полосе. Перед самолетом, когда он пошел на посадку, ныряли в свои норки суслики. Они и не думали переселяться с полосы, потому что беспокоили их здесь очень редко.
Глава 21
Началась осень. Ярко-красные пятна расплылись по склонам — среди пожухшей травы закраснели листья лжетолокнянки. В черно-синем небе ярко лучились звезды, и под ними все ночи плыл мелодичный пересвист нескончаемых стай куликов. Вдоль побережья птицы тянулись к югу.
Директор заповедника сменил наконец гнев за поход на Кроноцкое озеро на милость, и Витьку опять отпустили в тайгу.
В воздухе уже и днем беспрерывно пролетали многочисленные стаи среднего кроншнепа. На большой высоте громадные косяки этих куликов казались рассыпанными по небу точками. Они то сбивались в темную массу, то растягивались длинными серыми дугами. Их мелодичный пересвист был основной мелодией осенней Камчатки.
Витька всегда приносил с полевых работ много наблюдений, полезных для «Летописи природы», и Сергей Николаевич настоял на том, чтобы его отпустили в тайгу. Каждый наблюдатель в эту пору был полезен.
Добираться до избушки пришлось не на лодке, а пешком, в обход лимана, потому что со дня на день мог встать лед. Тропинку искрестили полегшие от заморозков длинные стебли шеломайника. Попадались кусты шиповника, увешанные яркими ягодами, размером с крупную сливу. В них было, как уверяла Галина Дмитриевна, «в тридцать раз больше витамина С, чем в апельсинах, и в сто раз больше, чем в яблоках».
За Витькой увязался Букет и вскоре пригодился. Когда по кладям переходили речку, сучок сдернул с головы Витьки беретку, течение подхватило ее и понесло. До этого Букету не приходилось ничего подавать с воды, но он понял, что от него хотят. В воду бросился не сразу, а посуху обогнал беретку и только далеко впереди прыгнул в речку. Сумел так точно угадать и скорость течения, и свою скорость, что оказался в нужном месте реки как раз в то мгновение, когда туда подплыла беретка. Ни секундой раньше, ни секундой позже.