Защитив руки толстыми меховыми рукавицами, Витька подошел к Рябому вплотную. Тот нехотя встал. Наступил самый опасный момент — нужно было надеть ошейник. Преодолев страх, Витька протянул руки к собаке, и тут оказалось — ошейник не сходился на могучей шее Рябого. Витька замер, не зная, что делать. Рябый, почувствовал замешательство, шагнул было в сторону. Но Витька перекинул через шею пса ременный поводок и двумя узлами завязал его над загривком. Потом легонько дернул и возможно ласковее проговорил: «Иди, Рябый. Иди, хороший пес».
Рябый пошел, и у Витьки отлегло от сердца: «Теперь уже не бросится — упустил момент».
Букет, до сих пор стоявший настороже, побежал вперед и не смотрел больше на них. Он понимал: защита уже не нужна, драки не будет.
Вечером Витька придумывал, где бы еще раздобыть двух собак, а утром с изумлением увидел в окошко, что около троса возле его собак сидят еще три: Нептун и неразлучные с ним два брата-близнеца. Их давно не видно было в поселке — и вдруг откуда-то появились. Нептун, видно, понял, что собирают новую упряжку. Ему давно надоело болтаться, и он явился в надежде, что возьмут и его.
Нептун был похож на льва, только черный. У него была громадная, почти как у настоящего льва, грива и такая же крупная голова. Он один из упряжки, не считая, конечно, Букета, мог помериться силами с Рябым.
Рядом с Нептуном, как телохранители, сидели два неотличимых один от другого пса: братья-близнецы. Кличек у них не было, и Витька назвал их Чук и Гек. Какой из них Чук, какой Гек, он так и не знал, да и незачем было — они всегда держались вместе. Оба волчьей масти, как и Букет, только меньше его ростом.
Витька сунул в карман горсть сахара и побежал к собакам. Завидев его, Нептун со свитой чуть отодвинулись от привязанных к тросу собак. Витька бросил Нептуну сахар. Тот встал, повилял хвостом, понюхал сахар и вопросительно посмотрел на Витьку: что, мол, с ним делать? Для Витьки было важно, что Нептун повилял хвостом. Он смело подошел к нему. «Телохранители» отступили. Витька сунул руку в гриву пса, нащупал голову и ласково потрепал ее. Нептун не только дал надеть ошейник, но вид при этом у него был такой, будто на него надевали царскую корону.
Чука и Гека Витька привязывать не стал. Гераська уверял — никуда не уйдут от Нептуна.
Собаки быстро признали Витьку хозяином: радовались, когда выходил из дома, послушно давали примеривать упряжь. Только Завхоз не мог смириться с пленом. Ходил то в одну, то в другую сторону, ласкался к Витьке, терся о ноги, заглядывал в глаза. А когда Витька отходил, начинал метаться и жалобно скулить. В конце концов он перекрутил цепь и убежал. Искать его Витька не стал. Не было надежды, что такой беспокойный пес будет ходить в упряжке. Жаль только, что убежал с обрывком цепи и она будет мешать ему…
Но вскоре он увидел, что Завхоз прибежал назад и притащил к своему утоптанному пятачку старую телогрейку. Потом вырыл нору, засунул туда телогрейку и опять убежал. Где-то за поселком был у него «склад». Целый день он таскал оттуда всякий хлам. Оказалось, за эту «хозяйственность» и прозвали его Завхозом.
Витька не мог понять, что заставило его перетащить на новое место свое «имущество». Может быть, ему, как и Нептуну, тоже хотелось быть в упряжке и для полного благополучия не хватало только своих сокровищ?.. Но как бы там ни было, Витька был рад возвращению Завхоза.
Наконец Витька отремонтировал нарточку и привез на ней всю собачью упряжь. Нептун тяжело прыгал на месте, довольный скорой разминкой. Другие собаки не выказывали особого энтузиазма.
Витька с восторгом посматривал вдаль, на белый простор у предгорий, куда он первым делом помчится на своей упряжке. Он привязал нарточку к столбу, боясь, как бы собаки не сбежали без него. Любой из псов, кроме Лешки, мог взбунтоваться и вырваться, когда Витька отвязывал его от троса. Рябый косился так подозрительно, что Витька опасался, как бы он не вцепился в горло, когда нагнешься к нему застегнуть лямки. Хлюст тоже не внушал доверия. Он жуликовато смотрел в сторону. Но слушались собаки хорошо. Охотно переходили с места на место, когда расставлял их, чтобы равные по силе были в паре.
Витька запряг собак, сел на нарту и взял в руки остол — толстую березовую палку, острый конец которой окован железом. Остолом тормозят, когда нарта спускается с горы или упряжка мчится по опасному месту не в меру быстро.
Собаки были возбуждены, Хлюст даже легонько дрожал. Витька и сам чувствовал легкий озноб. Через мгновение за его упряжкой затрепещет белый шлейф снега! Ему не терпелось быстрее ощутить эту неистовую гонку. Он осторожно отвязал веревку, которой была привязана нарта, привстал немного, крикнул и махнул рукой: «Вперед!»