Упряжка подскочила и осела плотной ревущей кучей. Вместо того чтобы рвануться вперед, все псы в едином клубке сцепились в драке. Кто кого грыз — не разобрать. Нарта дергалась под Витькой, а он, опешив, не знал, что делать. Но, увидев, что Рябый душит Лешку, забыл об опасности и бросился в собачью свалку, растаскивая псов за лямки, за хвосты. Чья-то лямка захлестнула его за ногу, собаки дернули, и он рухнул на них, молотя руками и что-то крича. Собаки рассыпали клубок, перестали драться и, стараясь не наступить на Витьку, образовали круг. Витька поднялся и, ругая собак, начал распутывать ремни. Несколько раз протолкнул Хлюста под Нептуном, а Лешку челноком пропускал между собачьими лапами, прежде чем распутал лямки.
Но этим собачьи потасовки не кончились: команда «Вперед!» была, словно гонг на ринге, сигналом к бою.
Витька уже в который раз распутал упряжку и думал, посылать или не посылать ее еще раз. А собаки вдруг сами рванулись вперед, и он опрокинулся на спину. Упряжка вихрем неслась по поселку, а Витька не мог подняться и едва держался, чтобы не свалиться с нарты. Он все же кое-как повернулся и увидел, что собаки мчались навстречу другой упряжке, которая тоже неслась к ним. Упряжки сшиблись. Витька перевернулся вместе с нартой и вылетел в снег.
Грянул настоящий собачий бой — с ревом, с воплями, с клочьями шерсти. Витька барахтался в сугробе и торопился к собакам, а к нему, тоже увязая в снегу, торопился хозяин другой упряжки.
Витька тянул за ремни, а мужик, не разбирая, молотил остолом по спинам собак. Наконец их клубок распался, и Рябый зубами вырвал у мужика остол. Упряжки развели. Собаки с чувством исполненного долга зализывали раны.
Мужик ругал и собак и Витьку, а он утешался тем, что понял — драка с другой упряжкой сплотила собак. Подождал, пока уедет мужик, и тронул свою упряжку. Собаки деловито везли нарту — теперь, после «разминки», они работали. Хоть это и не была лихая езда, Витьке она доставляла удовольствие. Ему захотелось свернуть к ивняку. «На ле!.. На ле!..» — закричал он собакам — так местные охотники командуют упряжке, если надо повернуть налево.
— На ле!.. На ле!.. — кричал он, а Рябый с Нептуном, которые бежали во главе упряжки, и не думали поворачивать. Они никогда не были передовиками.
«А может, тот парень всерьез сказал тогда про Лешку, что он хороший передовик?» — подумал Витька и переставил Лешку с Хлюстом вперед, а Нептуна с Рябым на их место. Упряжка сразу стала управляемой. Витька посылал ее то в одну, то в другую сторону. Лешка, маленький, измызганный пес, отлично выполнял все команды. В поселок вернулись, когда в окнах уже загорались огни. В этот день Витька накатался досыта.
Собаки наскоро проглотили свои порции рыбы и все, как одна, свернулись калачиками на своих местах. Подул сильный ветер, и Витьке пришлось на все пуговицы застегнуть куртку. Начиналась пурга. Собаки лежали спинами к ветру. Через минуту они уже стали белыми.
А утром вылезли из-под свежего снега, потянулись, выгибая спины, сладко зевая и жмурясь на солнце, уселись столбиками и смотрели на Витьку, как будто говорили: «Погода хорошая. Куда поедем?»
Витьке не нравилось, что впереди его упряжки был такой невзрачный пес, как Лешка. Он привел Букета, и запряг его передовиком. От охотников он знал, что Букет после раны не мог долго тянуть нарту. Начинал горбиться от картечи, застрявшей возле позвонков. Но Витька впряг его ненадолго, только чтобы с шиком промчаться по поселку. Команды Букет выполнял чуть хуже Лешки. Зато какой красавец впереди упряжки! За поселком Витька отцеплял Букета, и тот свободно бежал впереди.
Когда собаки сбавляли ход, Витька подбадривал их, как это делали охотники, с которыми ездил на собаках.
— Заяц! Заяц! — кричал он. И собаки прибавляли скорость. Или: «Орел! Орел!», и собаки мчались туда, где перелетал белоплечий орлан, стерегущий уток на темной полынье лимана. Но чаще собак подзадоривали криками: «Лиса! Лиса! Заяц! Заяц!» И хотя ни лисицы, ни зайца поблизости не было, собаки все же взбадривались и бежали веселее.
Собаки прекрасно понимали, когда какая-нибудь из них начинала лениться в упряжке. Если она просто бежала среди собак, а не тянула, ей тут же устраивали трепку. Чаще всего доставалось Хлюсту — любителю полентяйничать.
Витьке вспомнилось, как он попал однажды в передрягу. Нужно было переправиться с собаками через речку метров в пятнадцать-двадцать шириной. Ее легко перейти в резиновых сапогах, но нужно перенести на себе нарточку, чтобы не намокла. Собак в таких случаях отцепляют от нарты и всей упряжкой пускают переправляться одних.