Выбрать главу

— Шашлыки, — спокойно выдал Сорокин, наш местный генератор идей, вечно что-то планирующий. — У меня дача в Подмосковье. Лес, речка, мангал. Там и пляж рядом, и затусить можно. Никаких лишних глаз.

Предложение было разумным. Уединённо, дёшево, без риска быть пойманными в нетрезвом виде в общественном месте.

Я перевёл взгляд на компанию:

— Все за? — спросил я, как неформальный, но признанный лидер этой разношёрстной банды.

Все, включая помятого Абрамова и спокойного Звягина, кивнули, нехотя или с энтузиазмом.

— Ну, на том и порешали, — резюмировал я, вставая, давая понять, что дискуссия окончена. — Сорокин, детали — тебе. Собираем скидку к пятнице. Кто не скинулся — не едет. Всё, свободны.

Люди стали потихоньку расходиться, унося с собой запах конфликта и предвкушения праздника. Я остался стоять посреди комнаты, ощущая странную пустоту. Вот так и живём. Решаем, где будем пить, чтобы отметить конец чего-то важного. А что мы на самом деле отмечаем? Факт, что выжили? Или просто ищем повод заглушить ту самую, старую боль, которая у каждого своя, но от этого не менее острая?

Я вздохнул и пошёл на кухню, чтобы начать уборку. Может, в горячей воде и движении получится смыть с себя это липкое чувство — будто я не здесь, будто всё это происходит с кем-то другим. С тем Артёмом, каким меня все видят: уверенным, немного циничным лидером. А не с тем, кто до сих пор слышит материнский шёпот на кухне и помнит цену своего «правильного» выбора.

На дворе стоял февраль. Хоть календарная весна и вступила в свои права, реальностью по-прежнему командовала зима. Колючий ветер, хрустящий под ногами снег — всё напоминало, что до тепла ещё далеко.

До сессии и диплома оставалось каких-то две недели. А я даже не думал об этом. Если честно, мне было откровенно плевать. О чём мне писать? «Как я, будучи выпускником академии МВД, загремел в спецотряд»? Ну, как тема — класс. Героично. Пафосно. Но я не горел желанием выливать на бумагу свои «подвиги». Никто о моей реальной работе не знал. Даже самые близкие — а что уж говорить о родителях? Особенно об отце, который до сих пор видел меня тем самым мальчишкой, нуждающимся в протекции.

Всё вышло стремительно и глупо. Я просто поставил галочку не в той графе, когда выбирал место для практики. Кто же знал, что в спецотряд по охране дипломатических объектов никто не хочет? Риски, ненормированный график, полная секретность. А я был молод, зол на весь мир и мне было нечего терять. Не женат, детей нет, за душой — кроме хорошенькой девятки, которую я купил на первую зарплату в ОМОНе. Я её полностью перебрал, и теперь она была не просто машиной, а моим личным пространством, моей крепостью на колёсах, где пахло бензином, маслом и свободой.

Отслужив в ОМОНе несколько месяцев, я получил некие «плюшки» — опыт, пометку в личном деле. И отец, пользуясь случаем и связями, протолкнул меня в СОБР. «Для карьеры», — сказал он. А я не стал сопротивляться. Почему? Может, чтобы доказать что-то. Может, чтобы спрятаться. А может, мне просто нравилось чувствовать себя инструментом. Чётким, острым, полезным. Там, на операциях, не было места сомнениям и прошлому. Только приказ, команда и адреналин.

Сегодня снова ночная. Планируется облава на какого-то крупного дилера. Бумажная работа по диплому казалась сейчас нелепой, детской вознёй. Какая разница, что я там напишу? Моя реальная жизнь, моя настоящая служба происходила в тёмных подворотнях и на грани фола, а не в библиотеке с учебниками.

Я посмотрел в окно на сгущающиеся сумерки. Скоро придётся собираться. Проверить снаряжение, оружие, связь. В голове уже включился тот самый, холодный и чёткий режим оперативника. Все бытовые мысли, все эти «сессии» и «дипломы» отступили на задний план, словно их и не было. Оставалось только предстоящее дело. Опасное, грязное, но настоящее. И в этой реальности я, наконец, знал, кто я и зачем. Даже если этот «зачем» был кому-то не понятен и оставался тайной за семью печатями для всех, кто думал, что знает меня.

Я пошуршал по квартире в привычном, почти ритуальном порядке: убрал мелкий беспорядок, закинул в стиралку заношенную форму, а после развесил её аккуратными плечиками на балконе — пусть проветривается. Потом помылся, смывая с себя весь этот дневной налёт, приготовил еду на несколько дней вперёд (отточенное умение жить одного), выспался ровно столько, сколько нужно, чтобы тело слушалось, и попёр на базу.