Натянул чёрную спецовку, молнии — одним движением. Ноги сами понесли в оружейку. Привычные, доведённые до автоматизма движения: тяжёлый бронежилет на плечи, застёжки — щёлк, щёлк. Автомат — холодная, знакомая тяжесть в руках, быстрая проверка магазина. Натянул балаклаву, скрывая лицо, поверх — шлем. Мир сузился до щели визора. Прежний Артём, рефлексирующий в кресле, исчез. Остался только оперативник — функция, инструмент.
Поехали.
«Уазик» трясся на разбитой дороге. Внутри пахло бензином, потом и металлом. Мы сидели, молча смотря друг на друга сквозь прорези балаклав. В полумраке салона мы были похожи на инопланетян, на монолитных роботов. Никаких лишних эмоций. Только взгляд и ровное дыхание.
Громов, пригнувшись между сиденьями, скрипучим шёпотом раздавал установку.
— Следаки уже на месте, под прикрытием. Объект — в квартире на третьем этаже. Панельная девятиэтажка, два подъезда. Наша задача — взять живым. Повторяю, приоритет — живым. Объект предположительно вооружён, возможно не один. Первая группа — со стороны чёрного хода и лестницы. Вторая — с моим молодым, — он кивнул на меня, — через балкон со смежной секции. Тишина и скорость. Вопросы?
Вопросов не было. Все было ясно. Мозг переключился в режим обработки тактической картинки: планировка панельных домов, возможные пути отхода, точки напряжения. Внутри всё стихло. Не было ни страха, ни сомнений. Была только холодная концентрация. Эта та самая «бездна», о которой я только что писал? Нет. Это было её противоположность. Это был момент абсолютной заполненности, определённости. Здесь не надо было искать дом. Домом на эти минуты становилось твоё тело, твой автомат, твоя команда и ясная, как алгебра, задача: взять живым.
«Уазик» резко затормозил в паре кварталов от цели. Двери распахнулись беззвучно. Мы высыпали в колючую февральскую ночь. Воздух обжёг лёгкие. Я сделал глубокий вдох, поймал взгляд Громова — кивок — и мы растворились в темноте двора, бесшовно вливаясь в ночь, которую сами же и пришли нарушить. Блокнот со стихами остался далеко и казался теперь принадлежностью какого-то другого, невероятно далёкого человека.
Мы скрылись в тёмном переулке, прижавшись спинами к холодной кирпичной стене. Громову что-то нашептали по рации. Лицо его под балаклавой стало каменным. Он лишь резко кивнул и отключил микрофон.
— С объектом наш сотрудник, — выдавил он, обращаясь к нашей четвёрке. Голос был низким, ровным, но в нём что-то дрогнуло. — Повторить не буду. Приоритет — живой. Оба. Идём. Быстро.
Это короткое «наш сотрудник» повисло в воздухе ледяной гирькой. Это означало, что там, за дверью, не просто дилер. Там один из наших. Под прикрытием. В ловушке. Адреналин, который до этого был холодным и собранным, ударил в виски горячей волной. Я машинально проверил предохранитель на автомате.
Из уазика нам продолжили шептать инструкции в наушник, обрисовывая карту квартиры. Пять комнат, кухня, два выхода. Диллер заперся в дальней спальне. С ним наш человек. Пять минут назад был голосовой контакт, потом тишина.
Зашли в подъезд. Вонь кошачьей мочи, обшарпанные стены. Я шёл вторым за Громовым, в зоне немедленного реагирования. Моя задача — войти первым в комнату и обезвредить дилера. Пристрелить по ногам, если будет угроза жизни сотрудника. Мозг раскладывал это по полочкам: угол входа, сектора обстрела, возможные укрытия.
Дверь в квартиру была приоткрыта. В щели показалась кучерявая голова. Ванька. Следователь. Он был в гражданке — синие потертые джинсы, клетчатая рубаха навыпуск. Лицо серое, напряжённое. Молча, одними губами, прошептал: «Ключ в замке. Тихо».
Громов кивнул. Ванька отступил, прижимаясь к стене, и мы, как тени, просочились внутрь.
В прихожей было темно, пахло старой едой и чем-то химически-сладким — нарзаном. Из глубины квартиры доносился приглушённый,мужской голос, что-то выкрикивающий. И тишина в ответ. Та самая, страшная тишина.
Ванька жестом указал на дальнюю дверь в конце узкого коридора. Шёпотом, еле слышно, отрапортовал:
— Диллер там. Закрылся с нашим сотрудником. Говорил, что у него граната. Около пяти минут назад голос сотрудницы пропал.
Сначала я даже не обратил внимания. «Сотрудница» — ну и что? Подумаешь, ещё одна Каменская или кто-то в этом роде. В голове крутились тактические схемы, а не лица.
Мы прошли в квартиру стремительно и тихо. Пока группа зачищала другие комнаты, задерживая обалдевших от неожиданности «покупателей», мы с Громовым направились к той самой, последней двери.
Выломали её одним точным ударом плеча. Громов ворвался первым, сокрушая пространство своим присутствием и голосом: