Из липкого болота самобичевания меня выдернул резкий, как удар хлыста, командный голос.
— Первый взвод, следующая пятёрка, заходим! — громыхнул Виталий Сергеевич.
Я инстинктивно подскочила, роняя на пол учебники и остатки собственного достоинства перед лицом прошлого.
***
— Статья 228. Незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов... — отстреляла я последний вопрос билета чётко и быстро, как пулемётная очередь.
Виталий Сергеевич смотрел на меня не снисходительно, а с усталым пониманием. Он тяжело выдохнул, снял очки с переносицы и, сложив ладони в замок, опустил на них подбородок.
— Материал вы знаете. Готовы к дополнительным вопросам? — сухо, без эмоций, спросил мужчина средних лет.
Вся внутренность напряглась в струну. Пропустила что-то? Да! Разумеется, пропустила! Вот же я, идиотка... Кивнув, я впилась в него взглядом, вслушиваясь в каждый звук.
— На какой срок лишения свободы может быть осуждено лицо по части второй статьи 228 УК РФ?
В голове зажужжали и завертелись шестерёнки памяти. Закусив губу, я смотрела сквозь него, в стену, где будто бы проступали строки засаленного учебника.
— За преступления в крупном размере — лишение свободы на срок от пяти до десяти лет со штрафом или без такового. В особо крупном — от десяти до пятнадцати лет с возможным штрафом, — выдавила я на одном выдохе и, наконец, встретилась взглядом с его глазами — спокойными, как выжженное поле.
— Что ж, логично. Отлично, курсант Самойлова. Свободны.
Он размашисто, с нажимом, вывел «отлично» в моей зачётке. Я взяла её, почувствовав, как камень падает с души, и чётким, строевым шагом покинула аудиторию, оставляя прошлое за тяжелой дверью.
Коридор встретил меня не тишиной и пустотой, а шумным гомоном. Громкий смех и увлечённая беседа клубились возле эпицентра всеобщего внимания. Вокруг «Солнечной батареи» собралась целая толпа, хотя сам источник энергии сидел в центре, отгороженный от чужих взглядов сплошной стеной спин и плеч. Но я всё равно ловила невидимое, но ощутимое излучение его харизмы — тот самый приглушённый свет, который когда-то был для меня целым солнцем.
Я резко закинула на плечо тяжёлую сумку и с неестественно поднятой головой пошагала вперёд, стараясь обойти это магнитное поле стороной.
Выправка. Лопатки сведены. Живот втянут. Шаг чёткий, равномерный.
Будто на плацу, будто под прицелом видеокамеры. Но сердце вдруг сбилось с ритма в тот момент, когда чьи-то длинные, цепкие пальцы обвились вокруг моего запястья.
— В каком настроении, дементор? — выдохнул прямо над ухом зажатый отличник Дима Звягин. Долговязый и худой, калёная спица. Но его неуёмная доброта и ехидное остроумие с лихвой искупали все физические недостатки. За пять лет бок о бок мы сдружились не по уставу, а по-настоящему. Парень беспокойно теребил прядь своих беспутных волос — тёмного пшеничного цвета, вечно взъерошенных.
Я не смогла сдержать улыбку.
— Завязывай с Роулинг, Дим, — я встала на цыпочки и ловко поправила его съехавшие на кончик носа очки в прямо
угольной оправе. От этого простого, почти братского жеста парень мгновенно покрылся розовой краской. — Всё в относительной норме. Сосёт под ложечкой, но уже отпускает.
Димка естественно ему зажато прикусил край губы , так что был виден клык и улыбнулся .
— Да я так... интересуюсь, — его плечи поникли ещё сильнее. Он искренне стыдился своей тяги к фантастике, считая это детским баловством в их суровом мире уставов и кодексов. Я ободряюще похлопала его по спине.
— Эй, да брось, по-моему, сам Гарри Поттер позавидовал бы тебе. Особенно этим очкам, — я усмехнулась, проводя рукой по его костлявому плечу. — Они... солидные. Придают вид юного учёного.
Мне и правда хотелось улыбаться, глядя, как этот удивительный, умный парень краснеет из-за таких пустяков.
— Идёшь на строевую? — оживился Дима, когда мы устроились на холодном подоконнике в дальнем конце коридора, в относительной тишине, подальше от какофонии, которую издавала шумная компания вокруг Донцова. Я разломила пополам купленную в буфете сдобную булку, щедро посыпанную сахарным песком, и молча протянула половину другу. Он кивнул в благодарность и с аппетитом откусил.
— Ну, куда я денусь? — риторически спросила я, кивнув на фигуру, возникшую в начале коридора. Наш куратор и по совместительству зам по воспитательной работе не шёл, а именно двигался — размеренно, неспешно, с неотвратимостью ледокола.