— Привет, — выдохнул он, прикрыв ладонью рот, чтобы подавить зевок. Голос был низким, с хрипотцой недосыпа. — Ты чего тут делаешь?
Я натянула на лицо маску — ту самую, бесстрастную и холодную, которую отрабатывала для допросов.
— А где мне ещё быть? — буркнула я, отводя взгляд к учебнику.
— Не знаю… В отделе? — он осторожно поддёрнул угол моей тетради на свою половину парты, его палец на секунду коснулся моего.
— А ты почему не на базе? — спросила я, и в голосе прозвучала та самая ледяная улыбка, которую я не чувствовала.
Артём нахмурился. В его взгляде промелькнула тень, будто он что-то понял.
— Ты узнала? — вдруг смутился он, опустив глаза. По его скулам медленно пополз лёгкий, предательский румянец. Этот внезапный детский стыд в лице взрослого мужчины.
— Я знаю тебя всю сознательную жизнь, Артём, — призналась я обречённо, глядя на его опущенную голову. — Волей-неволей, я бы тебя узнала. Даже в шлеме и балаклаве.
– Ты выглядишь... как выжатый лимон. Проблемы? – выдохнул он, и в его голосе прозвучала неподдельная тревога.
– Всё в порядке. Просто тебе кажется, – я снова уткнулась в пыльные страницы учебника, делая вид, что разбираю кривые строчки.
– Я понимаю, что мы сейчас... не в самых лучших отношениях. Но всё же... – он запнулся, подбирая слова. – Ты всегда можешь попросить помощи. Или просто выговориться. Даже если это... личное.
Он завёл свою старую шарманку, от которой моё сердце затрепыхалось с такой силой, будто пыталось вырваться из клетки. А уши, будто бы живые, готовы были свернуться в трубочки от этой сладковатой интонации. Его взгляд был подобен скальпелю – одним движением вскрывающим всё нутро, выворачивающим нервы наизнанку, чтобы затем сплести из них тугую, болезненную косу.
– Не меняй роли так стремительно. Я не успеваю следить за сюжетом этого спектакля, – бросила я не глядя, тыча кончиком карандаша в портрет Агаты Кристи на обложке.
Артём не ответил. Он просто выхватил карандаш у меня из пальцев, ловким движением подтянул учебник к себе и начал что-то быстро выводить на полях. Я, обескураженная, молча наблюдала, как подрагивает его челюсть. Через мгновение он с лёгким щелчком пододвинул книгу обратно.
На аристократичном лике великой писательницы красовались пышные усы Сталина и густые, как гусеницы, брови Брежнева.
– Ты что, собрал в одном флаконе всю генсековскую галерею? И ведёшь себя при этом как несмышлёный пацан, – хмуро процедила я, старательно стирая его каракули ластиком.
– А я и хочу им быть. Хотя бы на миг. И тебе, девочка, не мешало бы, – усмехнулся он, наблюдая за моими стараниями.
– Я веду себя как взрослый человек, а не порчу казённое имущество, – закатила я глаза с самым драматичным вздохом, на какой была способна.
Он откинулся на спинку стула, и в его взгляде заплясали знакомые искорки — смесь дерзости и той самой мальчишеской нежности.
– Верю. Верю, взрослая девочка.
Сладкая Ёлочка
POV: Артём
– Итак, выпускники, сегодня после окончания пар – вы в наряде. Еще никто не блеснул добровольной инициативой? – в аудиторию, как холодный сквозняк, вошел Роман Константинович. Он заменил нашего преподавателя криминалистики, который снова свалил на больничный. Ромашка прошелся вдоль рядов, сверля каждого своим знаменитым ледяным взглядом. – Разделю вас на пары сам. Уборка территории. Для особо одаренных – мытье сортиров. Высказывания не принимаются.
Он хмуро откашлялся и прошел к кафедре. В классе воцарилась гробовая тишина, которую нарушал лишь скрип его подошв. Перспектива драить унитазы после тяжелого учебного дня никого не прельщала, но возражать «Ромашке» было себе дороже.
– Продолжим тему, – его голос, резкий и отрывистый, снова заполнил пространство. – Практический блок: снятие отпечатков пальцев у задержанного. Запомните – здесь важен не только алгоритм, но и психология. Порядок действий железный.
Я автоматически открыл тетрадь, схватил ручку и начал быстро строчить, пытаясь уловить каждое слово. Его лекции, в отличие от сонных монологов постоянного препода, всегда были насыщены конкретикой, взятой прямиком из практики. Казалось, он вот-вот достанет из-под мантии пачку дактилопорошка и устроит тут же мастер-класс.
«На пары с Леной бы не попасть…» – промелькнула крамольная мысль где-то на задворках сознания, пока ручка выводила: «1. Подготовка стекла и типографской краски. 2. Фиксация кисти подозреваемого…». Сортиры с ней мыть – это был бы уже перебор даже для нашего странного общения.
Намазав палец Виталика Сорокина липкой дактилоскопической краской, я с нажимом прокатал его по предметному стеклу.