— Самойлова Елена!
Меня вызвали на сцену. Поднимаясь по ступеням, я тяжело дышала — казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди и упадёт прямо к ногам строгой комиссии. В руках внезапно оказались увесистый аттестат и бархатный футляр с золотой медалью. Я не верила, что это реальность. Одиннадцать лет, горы учебников, бессонные ночи — всё это теперь умещалось в двух предметах, которые я сжимала так сильно, что пальцы побелели.
— Леночка, медаль пока себе оставишь или сразу в музей отправим? — тихо, с доброй улыбкой спросила директриса, по-матерински погладив меня по спине.
— Пока с собой возьму… вдруг при поступлении нужно будет, — выпалила я, заламывая пальцы.
— Ну и правильно, милая, — кивнула она, и в её глазах светилась неподдельная радость.
Развернувшись, я двинулась к лестнице со сцены. И у её подножия, как и полагается, стоял Донцов. Он протянул руку, чтобы помочь сойти, и я без раздумий приняла его поддержку.
— Джентльменом стал? — ухмыльнулась я, чувствуя, как от его прикосновения по спине пробежали мурашки.
— Всегда им был. Просто ты не замечала, — парировал он и вдруг протянул мне шикарный, необычный букет. Там были нежные орхидеи и камелии, но между ними — тёмно-зелёные ветви хвои и небольшие, аккуратные шишки. — Ёлочке — от ёлочки, — тихо сказал он, и его губы на миг коснулись моей щеки.
Я замерла, прижимая к груди аттестат, медаль и этот странный, прекрасный букет, который пах лесом и детством.
— Я горжусь тобой, Ёлочка, — произнёс он так, что слова отозвались тихим эхом где-то под рёбрами.
***
В ресторане было шумно и гулко. Мы только приехали, и ведущий сразу начал закидывать гостей конкурсами. Артём стоял в кругу мужчин — его брат, дядя Лёша и мой отец. Они что-то оживлённо обсуждали, жестикулируя.
За все годы в школе я мало с кем смогла по-настоящему сдружиться. Это мне всегда давалось тяжело — я от природы была не слишком общительна. Но всегда был Тёма. И сегодня я не собиралась долго оставаться в одиночестве.
Подойдя к их компании, я ловко улыбнулась.
— Сын, ты главное — не пей. С утра поедем в Питер к моему сослуживцу. У него дочка — просто ягодка! — выпалил дядя Лёша, но, увидев меня, тут же сник и заулыбался как-то виновато-заискивающе. — Хотя о чём это я! У нас и так есть невеста!
Он приобнял меня за плечи, и я смущённо пожала плечами.
— Я и не претендую, — тихо сказала я, ловя на себе взгляд Артёма.
Взяв его под локоть, я приблизилась к его уху:
— Потанцуешь со мной?
Он охотно кивнул, и улыбка озарила его лицо. Он пошёл за мной, словно я вела его на край света.
— Ты посмотри, Алексей! Он за ней — как собака-поводырь, — послышался едкий, неприятный смешок моего отца.
— Всё так, Олег. Всё так. С самого детства. Куда она — туда и он, — тихо, но твёрдо ответил дядя Лёша, и в его голосе прозвучала необъяснимая грусть.
Мы вышли на паркет. Артём положил руку мне на талию, его пальцы слегка дрожали. Из колонок лилась песня МакSим — та самая, нежная и пронзительная. Мы замерли на секунду, глядя друг другу в глаза, а потом начали медленно вращаться, теряясь в толпе таких же выпускников.
Он не сводил с меня взгляда. Казалось, в этом шумном зале, среди чужих голосов и смеха, существовали только мы двое. Я чувствовала тепло его ладони, слышала его дыхание и видела в его глазах то, о чём мы оба боялись говорить вслух.
— Не обращай внимания, — тихо сказал он, имея в виду слова отца.
— Я и не обращаю, — соврала я, потому что каждый колкий комментарий отца впивался в меня, как заноза.
Мы кружились под музыку, и на мгновение мне показалось, что всё может измениться. Что этот вечер, этот танец, этот взгляд — начало чего-то нового. Но когда песня закончилась, и мы остановились, отец уже стоял рядом, и его холодный, оценивающий взгляд вернул меня в реальность.
— Леночка, не задерживайся. Завтра у тебя тоже дела есть, — произнёс он, и его голос прозвучал как приговор.
Артём медленно отпустил мою руку, но его пальцы на мгновение задержались на моей ладони, словно не желая отпускать.
— Всё будет хорошо, Ёлочка, — шепнул он так тихо, что это услышала только я.
Но в его глазах я прочитала то же, что чувствовала сама, — надежду, смешанную со страхом, и понимание, что наша сказка, возможно, заканчивается здесь.
– Да, я помню про день рождения, – выдохнула я, глядя куда-то сквозь него, сквозь стены, сквозь время. Голос прозвучал плоским, отстранённым эхом. – Не один Донцов выезжает на поиски невесты.