Ломала голову, листая страницы. И вдруг мелькнула мысль, показавшаяся сначала наивной, даже бредовой: а что, если бы в школах был не просто штатный инспектор ПДН, а целый кабинет? Место, куда ребёнок мог бы прийти не как к «ментовке», а как к специалисту, который выслушает. Поможет не тогда, когда уже совершено правонарушение, а раньше — при травле, публичных унижениях, давлении со стороны учителей или семьи.
Сотрудник — не всегда враг. Он может быть тем, кто протянет руку, пока не стало слишком поздно. Кто разглядит за дерзостью — страх, за агрессией — отчаяние.
Я задумалась, обхватив чашку с остывшим чаем. Звучало утопично. Но разве не в этом суть профилактики? Не ждать, пока детская обида или безысходность перерастут во что-то большее. Не дать сломаться тому, кого ещё можно спасти.
Возможно, это и есть та самая тема. Не про маньяков, не про раскрытие, а про то, чтобы этих маньяков… не появлялось. Чтобы у каждого ребёнка был шанс быть услышанным. Пока не стало слишком поздно.
Достала карандаши, цветные маркеры и разложила перед собой белые альбомные листы. На первом нарисовала чёткий квадрат с ярко-синим контуром и вписала внутрь жирными буквами: «ДИПЛОМ». Дальше пошла блок-схема: тема, задачи, объект исследования, гипотеза, проблемы, решения… Я так увлеклась, строя эти логические цепочки, что не заметила, как в комнате сменилась тишина. Сначала в щель под дверью проскользнул узкий луч света из коридора. Потом — тяжёлый, сладковато-горький запах перегара, ворвавшийся вместе с этим светом.
— Рисуешь, Ляля? — послышался сиплый, заплетающийся голос, пропитанный водкой до самых связок.
Я резко подняла голову. В дверном проёме, заполняя его собой, стоял Владимир. «Объект №3». На автомате моя рука сжала карандаш — не как инструмент, а как оружие, короткое и жёсткое.
— Вы почему без стука? — спросила я, и голос прозвучал ровнее, чем я ожидала. Тело уже отреагировало само: я отодвинулась, отползая в изголовье кровати, увеличивая дистанцию.
— Ну чё я, к будущей жене стучаться буду? — он ухмыльнулся, и в тусклом свете настольной лампы блеснули его золотые зубы. Жёлтые, неровные. Как у старой волчьей пасти.
— Я вам никакая не будущая жена, — отрезала я, всё ещё сохраняя ледяную сдержанность. Но внутри всё уже звенело. Куда бежать? Окно? Третий этаж, внизу асфальт и мусорные баки. Не вариант. Мысли метались, но тренировки взяли верх. Если начнёт приставать… Я вспомнила спарринги в академии. Парни, которые сначала снисходительно ухмылялись, а потом хватались за рёбра. Пусть только попробует. Я мысленно провела взглядом по его фигуре: массивное тело, живот, вислый затылок. Он сильнее, тяжелее. Но медленнее. И пьян. Цель: глаза, горло, пах. Быстро, жёстко, без сомнений.
— У меня жених есть, — повторила я, и в голосе впервые прозвучал не просто отпор, а низкое, предупредительное рычание. Моя рука с карандашом лежала на коленях, но каждый мускул был готов к броску. Я смотрела ему прямо в эти свиные, пустые глазки, и в моём взгляде уже не было страха. Была холодная, безжалостная расчётливость хищника, которого загнали в угол. Попробуй, — говорило всё моё тело. Попробуй — и я оставлю тебя калекой.
---
— Ну какой жених, родная? Сопляк поди, малолетний? — ухмыльнулся дядя Вова и начал надвигаться, тяжело переставляя ноги, точно раскачивающийся перед броском медведь. Тяжёлый запах перегара, пота и чего-то затхлого накрыл меня волной.
Вдох. Выдох. Спокойствие.
Оно сейчас было важнее воздуха. Малейшая ошибка — и я уже не жертва, а «буйная», а у него — ссадины от «самообороны». Закон знаю слишком хорошо.
— Хороший. Спортсмен, — вытолкнула я сквозь сжатые зубы, не отпуская его взгляда.
Он навис надо мной так внезапно, что я не успела отреагировать. Его тень поглотила свет лампы, огромная, размытая. Я оказалась в унизительной позе, зажатой между кроватью и его телом.
— И чё? Спортсмен, хороший… На хер ты ему нужна? — он фыркнул, и брызги слюны брызнули мне в лицо. — Ты ни мордой, ни фигурой не блещешь, мадмуазель.
И пошли руки. Грубая, мозолистая лапища накрыла мой затылок, впиваясь пальцами в кожу, притягивая к себе. Боль, острая и унизительная, пронзила шею.
Так… так… Думай, чёрт!
Я решила взять хитростью. Расслабила на мгновение шею, подалась вперёд, будто сдаваясь, и положила руку ему на мокрое от пота плечо.
— Ну а тебе нужна? — спросила я, вложив в голос всю ту фальшивую, слащавую покорность, которую когда-то слышала от других жертв в протоколах.