— Тём… Что ты хочешь этим сказать? — её голос прозвучал шёпотом прямо у уха. Она обняла меня за шею, и её пальцы запутались в моих волосах.
— То, что люблю тебя, дурочка, — сорвалось с губ, и на её шее тут же появился крошечный засос. Её ответный стон был для меня наградой и приговором одновременно. — Вчера любил, завтра буду ещё сильнее.
Мои щёки горели. Стыд-то какой. Не в моём характере так открыто разбрасываться словами. Не умел я никогда серенады петь, только действия, только поступки.
Она на миг замолчала, и в тишине зазвучал только тяжёлый гул собственной крови в ушах.
— Эй… слушай, если это не взаимно — ты не виновата, — прошептал я, поглаживая её худую, напряжённую спину, готовый к любому ответу, кроме одного.
Тишина растянулась на три удара сердца. Потом она вздохнула, и этот вздох был похож на падение последней стены.
— Я виновата… потому что это взаимно.