Виктору у меня была хотя бы симпатия, к Эйнару тянуло душой, а к Маркусу…
Ничего… Я просто хотела дать ему желаемое, чтобы он получил то, что хотел и отстал от меня, чтобы потерял интерес. Маркус стянул с меня штаны и рубашку, перенес на кровать, и как голодный зверь покрывал мое тело жаркими поцелуями.
Когда его пальцы проникли в мое тело, я зажмурилась, тяжело дыша. Напряглась…
Оборотень замер… Я распахнула веки и смотрела в его глаза. Заметила, как у полукровки одна эмоция сменялась другой. Ярость полыхала в глазах вожака.
Несмотря на его попытки растопить лед, я не растаяла. Мое тело не было готово принять этого мужчину.
— Ты меня не хочешь… Идешь на это против воли, лишь бы я отстал… Хитро… — обманчиво мягким голосом сказал он. У Маркуса на скулах желваки ходили, губы в тонкую линию натянулись, а дыхание стало прерывистым. — Впервые вижу человека, которому неприятны мои прикосновения… Обычно я иначе действую на женщин. Что есть у Эйнара, чего нет у меня? Я видел, как ты отдалась ему в лесу. Вы тогда так сильно были поглощены друг другом, что не заметили поблизости чужака. Я не стал вам мешать, ушел, устроил засаду у вас на пути. Но то, что увидел, не давало мне покоя… Я хочу, чтобы ты точно так же смотрела на меня, чтобы отдалась мне так же, как и ему… И душой и телом…
— У тебя мания быть во всем первым? — прошептала, облизнув пересохшие от волнения губы. — Не можешь успокоится, что тебе предпочли другого волка?
— Ты права… Я прихожу в бешенство, когда кто-то превосходит меня хоть в чем-то. Сразу тянет доказать, что я лучше во всем, — зарычал он и отстранился от меня. — Я не получу удовольствия, потому что ты идешь на это против воли. Подожду, когда ты забудешь Эйнара, — ледяным тоном проговорил Маркус, развернулся и вышел из дома, громко хлопнув дверью. Я дрожащими руками натянула вещи. Меня трясло, зуб на зуб не попадал. Чувствовала себя так, словно в грязи извалялась.
Подошла к камину на негнущийся ногах и села напротив огня. Протянула руки, чтобы хоть немного согреться. Не могла унять внутреннюю дрожь. Слезы ручьем текли по щекам, а внутри было так пусто, что тишина оглушала. Обхватила себя руками и горько заплакала. Я устала от такой жизни. Где взять силы? Надоело быть игрушкой в руках зверей. Дверь скрипнула, потянуло холодом. Мне было плевать, кто пришел и для чего. Теплые руки обвили мой живот. Николаус прижался ко мне, уткнувшись подбородком в затылок.
— Оставь меня в покое. Я хочу побыть одна, — всхлипывая, проговорила. Глядела на огонь и не моргала.
— Не могу, — выдохнул он. — Ты его отвергла? Давно не видел Маркуса в такой ярости…
— Что тебе от меня надо? — рявкнула я, развернувшись в его руках. Смотрела в голубые глаза, которые стали синими от злости. — Что вы все ко мне пристали? Надо научится бояться… Может, тогда один из вас одуреет и убьет меня, хоть отмучаюсь…
Николаус осторожно провел подушечками пальцев по моим щекам, смахнул слезы и посмотрел в глаза.
— Честно? Не знаю, что мне нужно… Просто привык к тебе за три недели нашего пути. Ты всегда была под боком, мы вместе засыпали и просыпались. Я еще никогда не проводил столько времени в компании человека. Обычно меняю женщин так часто, что даже лиц и имен не запоминаю. Только недавно появилась постоянная девушка, которая приняла меня, ни разу не испугалась, поэтому уже год прихожу только к ней. Но долго в ее обществе не нахожусь, потому что вижу, что ей это неприятно. Она всегда напряжена и начеку. Честно признаться, в этом городе меня все опасаются, потому что знают, что иногда мой зверь вырывается на свободу, а я его плохо контролирую. Хоть и стараюсь вести себя дружелюбно с местными, уважительно отношусь к женщинам, все равно, когда встает вопрос о выборе спутницы, меня никто не принимает. Поэтому Маркус так психует. Не может понять, почему ты предпочла меня… Он-то не знает истинную причину. Не могу оставить тебя в покое, наверное, потому что мне одиноко. Рядом с тобой чувствую себя нормальным… Ты относишься ко мне не так, как другие, это очень подкупает, — заявил он.
— Хочешь остаться в этом доме со мной? — наморщила нос, а Николаус утвердительно кивнул. — Ладно, оставайся. Я не боюсь тебя. Вот такая я неправильная…
Оборотень подхватил меня на руки, поднял с пола и уложил на кровать, изменил ипостась и вытянулся рядом на полу.