Орган был надежно замурован под толстым слоем металла. Эрик практически не дышал, когда выполнял эту ювелирную работу. Ведь одно неправильное действие, и я бы умерла. Он старался, ведь от этого зависела жизнь его сыновей. Боль… Она была повсюду. В какой-то момент, мне хотелось умереть, придушить себя за подобную идею.
— Все готово. Теперь, чтобы вырвать ее сердце придется очень постараться.
Металл со временем полностью затянется тканями. Регенерация у девушки быстрая, должна восстановится за пару недель. А пока ей нужен отдых и лучше, если будет все время в горизонтальном положении. Боюсь, как бы пластины не сдвинулись.
Нужно время, чтобы все усвоилось и осталось на своих местах. Я выполнил ее просьбу, верните детей. Я заберу мальчиков и уеду отсюда, — проговорил Эрик, устало смахнув капельки пота со лба.
— Отнесу ее домой и приведу мальчишек, — сухо ответил Ник. Он отстегнул цепи, осторожно застегнул на мне окровавленную рубашку, а потом поднял на руки.
Я застонала от боли. Николаус быстрым шагом уносил меня прочь из поселения.
— Плохой из меня отец. Нормальный бы не позволил ребенку совершить подобное безумие, — злился Ник. — Только не отключайся. Я не справлюсь с тобой, если станешь волком. А тебе бегать по лесу нельзя… Не хватало еще осложнения получить.
— Ты самый лучший, — прошептала с закрытыми глазами.
— Ага, как же, — хмыкнул он. — Говоришь так, потому что я, как бесхребетный, выполняю твои капризы. Теперь я как никогда понимаю своих родителей. И как они только со мной справлялись… У меня же характер был не сахар…
— Ты отличный друг… Если у тебя когда-нибудь появятся волчата, они будут очень любить тебя. Я рада, что именно ты оказался моим отцом. Ник… Я люблю тебя.
— прошептала, посмотрев на него. В глазах оборотня мелькнул странный блеск.
Николаус остановился, перевел взгляд на меня и покачал головой.
— Бредишь? — с грустью проговорил он.
— Ну почему все волки такие тупоголовые создания? — прохрипела я. — Ник… Я люблю тебя, как друга или брата. Ты мне очень дорог.
— Аврора, не трать силы, лучше молчи. Я тоже невольно привязался к тебе.
Никогда не имел слабостей, а теперь вот… Мороз по коже, стоит представить, что мои враги доберутся до тебя…
— Я же полукровка… Смогу за себя постоять, — уверено ответила, посмотрев на отца с теплотой.
— В тебе скрыта большая сила, вот только ты еще не умеешь ее применять. Рано тебе состязаться с волками. Ты не одержишь победу, — вздохнул он.
— Я буду стараться… Ты ведь продолжишь меня обучать?
— Куда я теперь от тебя денусь? У нас — волков, не принято бросать своих детей.
Я улыбнулась, а потом снова поморщилась от боли. Висела на руках Ника как безвольная кукла. Раны затягивались медленно, организм пытался приспособится к инородному предмету внутри. Мама стояла на пороге, дожидаясь нашего возвращения. Когда заметила в каком я состоянии, всхлипнула и зажала рот ладонями.
— С ней все будет хорошо. Сейчас Аврора опасна как никогда. Если потеряет сознание, то первым делом разорвет на части тебя. Поэтому неси цепи. Надо на всякий случай приковать ее, — ледяным тоном проговорил Ник. Мама сжалась под натиском его убийственного взгляда.
— Николаус, а что делать с детьми? Они скоро проснуться, — заикаясь, проговорила мама.
— Я отведу их к кузнецу, а ты помоги Авроре. Ей нельзя вставать, — строго сказал Ник.
Он уложил меня на кровать, надел оковы на запястья и щиколотки, протянул через кандалы цепь.
— Прости, но это для твоего же блага. Мне плевать, съешь ты свою мать или нет.
Но раз кузнец сказал, что нельзя вставать, значит, будешь обездвижена, — спокойно проговорил Ник. Я прикоснулась ладонью к его щеке, посмотрела в янтарные глаза.
Догадалась, что наступила ночь и его звериная сущность пробудилась. Ник зажмурился от удовольствия, поцеловал мою ладонь, а потом отстранился и вышел из дома. Он сдержал слово, отвел детей к кузнецу, а потом вернулся, чтобы присмотреть за мной. Мне было очень плохо. Лихорадило, боль усиливалась с каждой минутой. Казалось, что все внутренности резали тупым ножом. Я стонала и бредила.
Мама и отец по очереди протирали мое тело прохладной, мокрой тканью, чтобы снять жар, поили обезболивающим отваром, но лучше не становилось.
Ник заметно волновался. Постоянно рычал на маму, словно она была виновата во всех грехах. Она старалась не попадаться ему на глаза.
На четвертые сутки мне стало гораздо лучше. Раны окончательно затянулись.
Вокруг металлических пластин наросла плоть. Я стала единым целым с серебряной защитой. Чем лучше мне становилось, тем сильнее ощущала голод. Меня трясло и лихорадило в присутствии мамы. Я слышала стук ее сердца, ощущала дурманящий запах крови. Зверь пробудился настолько, что я едва могла удержать его в узде.