Вскоре, после того, как война с Маркусом закончилась, я узнала, что стану матерью. Меня тогда одолели противоречивые эмоции. Все это время пила отвар, чтобы не допустить появление полукровки, но как оказалось, отвар не всегда спасал от нежелательной беременности. Меня трясло как в лихорадке, не знала, как на эту новость отреагирует Эйнар и остальные волки. Ведь полукровок никто не любил.
Осознавала только одно… Не смогу избавится от малыша, потому что он частичка.
Эйнара, потому что любила свое дитя и мне было все равно, каким он родится. Я готова была убить любого, кто посмеет причинить вред моему ребенку.
Долго не решалась сообщить новость Эйнару. Боялась его реакции.
— Что с тобой творится? — нахмурился любимый, нежно провел костяшками пальцев по моей щеке, заправил золотой локон мне за ухо, а я отвела взгляд в сторону и затаила дыхание.
— Летом ты станешь отцом полукровки, — заявила, наблюдая за реакцией любимого. Услышала, как его сердце замерло в груди. Эйнар побледнел, глядел на меня ошарашено, не моргая. Дыхание сбилось, а глаза стали янтарными. Я поняла, что новость для него оказалась ошеломляющей. Мы никогда не говорили с Эйнаром на тему детей. Понятия не имела, хотел ли он быть отцом. Знала только, что раньше он считал это слабостью…
Эйнар подскочил с места, развернулся и вышел из дома, хлопнув дверью так, что она чуть не слетела с петель. Мне стало все ясно… Погладила плоский живот, глотая слезы, в голове пульсировала лишь одна мысль… Защитить дитя любой ценой… Осознала, что придется бежать… Хорошо, что у Ника была своя стая. Отец бы принял меня, в этом я не сомневалась.
Эйнар двое суток не возвращался домой, бродил где-то в лесу. Я воспользовалась его отсутствием, собрала в дорогу мальчиков и сбежала.
Ник обрадовался новости о том, что станет дедом. Отец почему-то опасался, что я выпью отвар и избавлюсь от ребенка. Может, это из-за того, что постоянно рыдала и отказывалась от еды. Мне было плохо без Эйнара, боялась предстоящих родов, да и вообще эмоции зашкаливали. Сирена часто готовила мне успокоительный отвар, чтобы я в порыве ярости и злости никого не загрызла. Вот только я никогда бы не причинила вред своему малышу. Я любила его всей душой. Вскоре на земли.
Николауса явился Эйнар. Он был в ярости из-за того, что я сбежала. Любимый принял решение, которое ему, судя по всему, далось очень непросто. Эйнар пообещал мне, что жизнь отдаст за нашего ребенка и не позволит членам стаи обидеть полукровку.
Слово вожака нерушимо, поэтому я вернулась домой…
Стояла на улице, жмурясь от солнечных лучей. Втянула в легкие побольше воздуха. Пахло зеленой травой, цветами. Роса собралась на листьях. Птицы пели, бабочки летали. Природа летом казалась сказочной. Перевела взгляд на Эйнара. Он, как обычно, раздавал поручения волкам. Погладила округлившийся живот и ощутила увесистый пинок в ребра. Буйный… Сильный… Весь в отца… Или мать? Улыбнулась своим мыслям. Эйнар ощутил на себе мой взгляд и обернулся. Улыбнулся так искренне, что у меня сердце замело в груди. Очень редко этот оборотень улыбался, обычно собран, хмур и начеку, ведь управлять стаей большая ответственность.
Иногда любимый позволял себе отвлечься от дел. В такие моменты мы устраивали охоту. Нашли себе новое развлечение. Теперь тот, кто больше за ночь отловил оленей или медведей, считался победителем.
Эйнар подошел ко мне, сорвал с губ легкий поцелуй и нежно погладил ладонью по животу. Малыш сразу начинал пинаться, словно чувствовал присутствие отца.
— Если будет мальчик, назовем Актазар, — заявил Эйнар, а я наморщила нос.
— Может, я хочу назвать его людским именем, а не волчьим, — возмутилась, посмотрев на вожака гневным взглядом.
— Если тебя что-то не устраивает, ты всегда можешь бросить мне вызов, — хмыкнул Эйнар. — Хочу назвать сына в честь своего прадеда.
— И каким он был, этот… Актазар? — поинтересовалась я.
— Умным, справедливым, сильным. Оборотни его не любили, потому что он считал, что люди такие же как и мы, а значит нужно уважать разумных существ. Он был против того, чтобы волки использовали людей для своих потребностей. Одним словом, прадед умер бы от счастья, узнав, что его потомок стал стражем на границе.
Не скажу, что в восторге от перемен, которые у нас произошли, но лично я ничего не потерял. Ты до сих пор моя… — лукаво прищурился Эйнар.
— Знаешь, а мне теперь безумно нравится это имя. Если будет мальчик, то назовем Актазаром. А если дочь? — вскинула я брови, внимательно посмотрев на любимого.