Эйнара.
Прикусила губу и снова замахнулась… Но вонзить в его тело нож не смогла.
Выронила из руки оружие, зажала ладонями рот и горько заплакала. Боже! Почему не могу отнять жизнь? Меня душили рыдания. Знала наверняка, что Эйнар убьет меня не раздумывая… Я же не смогла уничтожить врага. Понимала, что потом буду корить себя за эту слабость, что не воспользовалась ситуацией… Я не убийца…
У меня зуб на зуб не попадал, трясло и от холода и от нервов. Я свернулась клубочком и прижалась к оборотню, пытаясь согреться, так и провалилась в сон. Не жизнь, а сплошное безумие.
Проснулась из-за того, что Эйнар протяжно застонал. Разлепила веки, осознав, что лежала, прижавшись щекой к его груди. Все, мне конец… Он точно убьет меня за подобную наглость. Оборотень спихнул меня с себя и приподнялся. Обхватил голову руками, осматриваясь по сторонам, а я притихла как мышка. Оборотень зацепился взглядом за окровавленный нож и нахмурился. Г розно посмотрел на меня.
— Почему не убила? Был хороший шанс, — ледяным тоном проговорил, расстегивая рубашку. Стянул с себя вещи, осматривая свое тело. От страшных, глубоких ран остались только полосы. Оборотень восстановился за ночь, пришел в норму. Значит, их действительно не так-то просто уничтожить…
— Не смогла, — призналась и отвела взгляд в сторону.
— Не смогла? — хмыкнул он. — У тебя отличный удар, ты уверено вогнала мне нож между ребер, явно умеешь пользоваться оружием. Кто научил? И все же… Почему, не вонзила острие в сердце?
— У меня отец и братья — воины, они служат милорду. Я не раз видела их тренировки, иногда пробовала повторить, но отец не разрешал, говорил, что сражения не для женщин. Да, я могла убить тебя, но не стала этого делать. Потому что… — затаила дыхание, посмотрев в глаза оборотня. — Потому что влюбилась в тебя… И я не такая как ты! Я не зверь…
Эйнар нахмурился, обхватил пальцами мой подбородок и внимательно посмотрел на меня.
— Зрачки расширены. Ты пила мою кровь, пока я был без сознания? — рявкнул он, одарив меня убийственным взглядом. У него на скулах заходили желваки, задышал тяжело, а губы в тонкую линию натянулись.
— Я уже говорил, что любви нет, так что прекрати раздражать меня этими словами. Просто это твоя очередная слабость… Ты боишься убить, вот и все объяснение, — хмыкнул он.
— Зачем ты спас меня от медведя? Он ранил меня, наверняка бы убил, если бы ты не вмешался, — не понимала я Эйнара.
— Я уже давно не получал столько эмоций от охоты. Ты очень ловко сбиваешь меня со следа, своими выходками обостряешь все чувства. Не передать словами, какое удовольствие я получил, удовлетворил свою жажду. Я не позволил медведю забрать то, что принадлежит мне. К тому же лишняя шкура и мясо стае не помешают.
— Он же тебя чуть не убил! — воскликнула, прижав руки к груди.
— Глупости. Так, слегка потрепал. Они сильные, но тупые твари. Чтобы убить меня, надо пронзить сердце, медведь этого не знает, а то, что он нанес раны… Все быстро заживает. Ты молодец, не растерялась… Воспользовалась моментом и выпила моей крови. Надеюсь, не слишком много? А то меня мутиг от твоих признаний в любви, так и чешутся руки вырвать тебе язык.
У меня сердце сжалось до боли. Поняла, что зверь никогда не поверит в мои чувства, не примет любовь, ему этого не надо… Мне необходимо научится контролировать свои эмоции. При удобном случае сбегу, все расскажу Виктору, чтобы у людей был шанс убить этих безжалостных тварей. Мне нельзя привязываться к оборотню! Нам никогда не быть вместе.
— Эгиль и Клаус хотят свергнуть тебя, так что имей в виду, — перевела я тему, стягивая с себя вещи. Хотелось отмыться от крови.
— Откуда такая информация? — насторожился Эйнар, внимательно наблюдая за мной.
— Случайно узнала, решила предупредить тебя, — пожала плечами.
Сняла все вещи, оставшись перед оборотнем обнаженной. С разбегу прыгнула в воду, взвизгнув от холода. Быстро смыла грязь и кровь и выскочила на берег. Меня трясло, зуб на зуб не попадал. Схватила рубашку, но из-за дрожи не получалось натянуть ткань на себя. Оборотень цокнул языком и притянул меня к себе, прижал к своему горячему телу, ладонями растирал мою кожу.
— Давай согрею, а то меня раздражает стук твоих зубов, — спокойно проговорил он.
— А может, я тебе дорога и ты боишься, что заболею и умру? Кто тогда будет тебе нервы трепать? — заикаясь сказала я, глядя в золотисто-карие глаза.
— Скажи еще, что мечтаю сделать тебя своей женой, — хохотнул волк. — Аврора, иллюзии опасная штука. Ты знаешь, что душевная боль в разы сильнее физической?