Протянула руку и пальцами сдавала мохнатое тельце с такой силой, что раздавила ползучую тварь.
— Молодец! — радостно воскликнул Одди.
— Фу! Какая гадость! — застонала я. Ладонь была в зеленой слизи. — Меня сейчас стошнит.
— Еще раз десять поупражняемся, чтобы закрепить урок и можно отправляться на обед, — обрадовался Тай, а у меня рот открылся от удивления.
— Нет-нет! Я больше не хочу, — наморщила нос.
— Потом спасибо скажешь. Вдруг, Эйнар уже сегодня ночью решит вызвать твой страх. Рисковать нельзя. Хэри тащи самого крупного, — улыбнулся Одди.
— Вы это специально? Это игра такая, да? Решили проверить откажет у меня сердце или нет? — хохотнула я, посмотрев на довольных мальчишек. Вздрогнула, заметив очередного паука.
Волчата звонко рассмеялись.
— Это очень весело, наблюдать за тем, как ты борешься с собой, — улыбнулся Хэри.
Убив десятого паука, меня уже не так сильно лихорадило. Испытывала отвращение, но могла контролировать страх. Я его приглушала другим чувством — ненависти.
— Все! На сегодня хватит тренировки, меня уже тошнит от пауков. Нам пора возвращаться. Шива приготовила обед и ждет вас, — заявила я.
— Мы тебе обязательно соберем продукты и накормим так, чтобы Эйнар не узнал, — подмигнул Одди.
— Спасибо, — смущенно улыбнулась я.
Мы вернулись в лагерь. На улице под навесом уже стояли накрытые столы для детей. Самых маленьких кормили молоком. Самым старшим на вид было около пятнадцати лет. Они все время проводили в компании взрослых оборотней, и няньки им уже не требовались.
Бросила взгляд на пленника. Он сидел в клетке, невозмутимо глядел в одну точку.
— Его не кормят и воду не дают. Слышал, как отец говорил о том, что Николауса по очереди пытают то Агнар, то Эйнар. Будь я на месте пленного, тоже никогда бы не раскололся. Лучше смерть, чем предать своих, — заявил Одди, откусив хлеб.
— Мы выяснили, что он остается один на несколько минут, когда дневная охрана уходит спать, а ночные еще не заступают на свой пост, — сказал Хэри.
— Вы отличные разведчики. Молодцы! В будущем будете с легкостью собирать сведения для стаи, — похвалила мальчиков, а они засияли от счастья.
У меня рот наполнился слюной и желудок сжался от голода. Шива не дала мне обед, потому что Эйнар ей запретил. Ненавижу его! Тупое животное. Было ужасно обидно, что он ночь провел с Эрикой. Как ни старалась, зацепил он меня. Уколол в сердце. Ничего… Когда-нибудь я ему отплачу той же монетой, тоже нанесу удар в сердце…
Дети поели и снова увели меня на развалины замка. Это стало и моим любимым местом. Нет суеты, тишину нарушало пение птиц, оборотни не мелькали перед глазами. Мальчишки стащили со стола и хлеб, и мясо, и сыр, даже три фляжки с водой. Я утолила голод. Почему-то из мыслей не выходил Николаус. Что-то было в нем притягательное, какое-то темное обаяние. Дожилась… Потянуло на оборотней.
Виктор бы точно посчитал, что я тронулась умом.
Спрятала за пазуху фляжку с водой, завернула в отрез ткани немного мяса и хлеб. Боже! Что я творю? Если меня заметят, то Эйнар накажет или убьет… Надо вбросить из головы опасные идеи.
Проводила детей к родителям и направилась в пещеру. Не смогла удержаться и посмотрела в сторону, где держали пленника. На моих глазах караульные ушли, а новых еще не было. Мне бы ускорить шаг и поспешить домой, но вот ноги как-то сами потащили в опасном направлении. Я спряталась за дерево, чтобы дозорные меня не заметили, и посмотрела на Николауса. Сердце затрепетало в груди, но не от страха. Мне нравился этот оборотень, я восхищалась его силой духа. Его пытали, били, не кормили, а у него был такой вид, словно он потешался над происходящим.
Я быстро вытащила продукты из-за пазухи и просунула сверток сквозь прутья.
— После того, как попьешь и попьешь, фляжку закинь на те ветви, которые у тебя над головой. Иначе охранники поймут, что тебя покормили, — протараторила, осмотревшись по сторонам.
Оборотень бросил на меня холодный надменный взгляд, к еде даже не притронулся. Хотя по глазам видела, что он умирал от жажды. Гордый… Или глупый?
Недоверчивый?
— Это новая уловка? Еда отравлена? — хмыкнул он, прикрыв веки, игнорируя меня.
— Тупая псина, я жизнью рискую, чтобы помочь тебе. Дело твое. Подыхай с голоду, — с раздражением проговорила и собиралась уйти прочь.