- Ну уж ладно, у твоего папаши много денег…
- Ах если бы он попросил плату деньгами.
Вздохнул Ксан и тут же замолчал, явно опасаясь сболтнуть лишнего. Но пьяные друзья поняли его иначе.
- Не кари себя. Возможно, то, что ты побрезговал её трогать, только в плюс.
Один из дружков обнял Ксана за плечи.
- А то накинулась бы на тебя с голодухи, а потом ваше фамильное кольцо бы в красный подкрасилось. И хренушки бы тогда фамильный артефакт позволил вам пожениться.
Парни вновь гнусно захохотали.
Только сейчас Яска поняла, что уже давно не двигается и даже не дышит. Из этого состояния её вывела капелька солёной воды, закатившаяся в трешенку на губе и принявшаяся больно щипать. Только теперь Яска осознала, что плачет. Хотя судя по отяжелевшим века и мокрым щекам, слёзы катились по её лицу уже несколько минут.
- Пойдём.
Прошептала она Миху, который тоже явно застыл в прострации от услышанного.
Они тихо выбрались из коморки и подошли к лестнице.
- Прости, я пойду.
Прошептала Яска.
Больше всего на свете её сейчас хотелось остаться одной.
- Ну уж нет. Я тебя в таком состоянии никуда не отпущу.
Прошептал Мих, утаскивая её вверх по лестнице в свою комнату.
- Тогда давай возьмём ещё квасу. Пить очень хочется.
Яска вдруг осознала, что у неё нет сил сопротивляться.
- О, думаю, теперь мы квасом не обойдёмся.
Пробурчал себе под нос парень.
Через час Яска впервые в жизни поняла, что такое быть пьяной. Это было довольно интересное ощущение. Самым неудобным в нём было то, что движения стало контролировать очень сложно, и она пару раз чуть не расколошматила кувшин и один раз заехала кружкой Миху по затылку. А самым приятным в нём было то, что оно притупляло боль. Нет, она всё ещё ощущала отвращение к Ксану и Щемящее чувство пустоты, но как-то далеко, будто всё это теперь было отделено от её сердца толстым стеклом. Ощущение было приятным. Яске вдруг захотелось продлить это облегчение и стать как можно дальше от боли.
- Мих, помоги мне найти комнату, как можно скорее. Я не могу больше жить с этой…
Яска почувствовала, что не может даже выговорить имя Аделины.
- Она притворялась моей подружкой, а сама была в курсе планов этого… И даже брала от его деньги за помощь.
Мих мрачно кивнул.
В отличие от Яски, он чем больше выпивал, тем больше злился.
- Нет, ну вот ведь козлина! Да как он посмел тебя перед этими недоносками грязью поливать?
- Мих, а в чём он не прав?
Вдруг спросила Яска, подняв на него опухшие от слёз глаза.
- Я ведь и правда крестьянка. Совсем не ровня такому благородному господину как он. Я на самом деле калека. И все считают меня уродиной.
- Не неси чушь. Я, вот, тебя уродиной не считаю!
Возмутился Мих.
- Особенности, они есть у каждого.
Он провёл рукой по брови над её слепым глазом.
- Ну и что теперь. У меня вон глянь что.
Он лихо задрал рубаху, обнажая живот, наискось перечёркнутый выпуклым коричневым шрамом.
- Упаси Спящий! Где это так тебя? На охоте?
- Ага. На охоте.
Буркнул парень, опуская рубашку вниз.
- И ничего, не комплексную. И с девчонками, если хочешь знать, дело имею, и ни одна ещё на шрам не пожаловалась.
Улыбнулся он.
Яска слабо улыбнулась в ответ.
- Мих, а ты, правда не считаешь меня уродиной?
Спросила она, тихонечко всхлипывая.
- Ну, конечно.
Он легонько приобнял её за плечи.
- Тогда переспи со мной.
- Чего?
Мих аж отшатнулся от удивления.
- Переспи со мной, говорю! Мне нужно отомстить Ксану, а для этого мне надо перестать быть девственницей.
- Яся, ты чего несёшь?
Глаза Миха округлились и едва не вываливались из орбит.
- У альярно есть семейный артефакт, который они используют при заключении браков.