- А почему тут постоянно полутьма? На масле для лампадок экономят?
- Шёпотом спросила Яска у Хеллы, когда они плюхнулись на скамью в одном из тёмных углов.
- Нет.
Тихонько хихикнула та.
- Поверь, денег у храма более чем достаточно. Просто ты в обители Спящего. А когда кто-то спит, свет обычно приглушают.
Пояснила она.
Вскоре в зале появились несколько молодых женщин в черных хламидах и серых головных уборах – очевидно сестры. В руках они несли большие деревянные подносы. На одних был порезанный тонкими ломтиками хлеб, на других – глиняные кружки. Когда одна из девушек разгрузила свой поднос на их слоте, Яска поняла, что в кружке простая вода.
Яска подождала ещё несколько щепок, однако никакой еды больше не принесли. Она повернулась к Хелле которая с видимым аппетитом уписывала толстую черствую корку, запивая водой.
- Что сидишь? Больше ничего не принесут. А не успеешь доесть – будешь ходить голодная до обеда.
Яска с недоверием покосилась на тонкий, почти просвечивающийся кусочек. При ближайшем рассмотрении, оказался и заплесневелым и подсохшим, и даже у не евшей больше суток Яски не вызывал ни малейшего аппетита.
- А тут всегда такой завтрак?
Повернулась она к Хелле.
- Ага. И завтрак, и обед, и ужин.
Весело ответила соседка.
Яска недоверчиво уставилась на неё.
- Тут ничего не едят, кроме хлеба и воды. И на завтрак, и на обед, и на ужин. Видишь ли. По преданию, именно такой была последняя трапеза Спящего, перед тем как он уснул. Вот теперь мы только так и питаемся.
Пояснила Хелла с набитым ртом.
Яскин живот тут же отозвался на эту новость тянущей болью. Но она послушно вгрызлась в плесневелую горбушку, давясь и с трудом сдерживая рвотные позыаы. Но не успела она впихнуть в себя и половины, как раздался все тот же звон, глухой и протяжный. Все девочки мигом повскакивали с лавок, словно их подбросило, и серый ручеёк вновь потёк по узким коридорам. На сей раз он вынес Яску в большой белый зал, тоже без окон, как, похоже и все помещения тут. Высокий сводчатый потолок и стены были украшены искусными резными барельефами, выдолбленными прямо в мелу. Они, очевидно, изображали какие-то сюжеты из священных книг. Яска попыталась рассмотреть их, но из-за темноты почти все они расплывались. Её удалось рассмотреть лишь самую ближайшую фреску, почти полностью освещённую круглой лампадкой. Яска разглядела худого мужчину, совершенно лысого и безбородого. Он лежал на спине совершенно голый, а его тело опутывали ни то щупальца, ни то корни, ни то виноградные лозы.
- Приветствую вас, дочери.
Яска обернулась на резкий и громкий, хотя очевидно старческий голос, и увидела, что у противоположной стены зала теперь стоит пожилая женщина в чёрной хламиде. Сощурив глаза, почти до рези, чтобы сфокусировать зрение в этой мягкой темноте, полной колышущихся теней, Яска, наконец, узнала в женщине восьмую мать. Ту самую старуху, которая и привела её в храм.
Девочки, до того тихонько шушукающиеся, почтительно умолкли, заслышав голос жрицы.
- Сегодня у нас радостное событие. В храм прибыла новая дочь.
Медленно, словно на распев произнесла она.
- Выйди, сороковая.
Женщина замолчала, а Яска словно приросла к полу. Она понимала, что зовут её, но отчего-то выходить совершенно не хотелось. Она сама казалась себе мышкой, которую подзывает луговая змея.
- Выйди, дитя.
Голос жрицы был все ещё ровным и напевным, но в нем уже явно слышалось раздражение.
- Иди!
Хелла легонько толкнула её в бок и Яска невольно сделала шаг вперед. Толпа девочек колыхнулась и расступилась, пропуская. Яска медленно и осторожно, словно белый каменный пол под ногами мог в любую минуту провалиться, подошла к старухе. Та медленно осмотрела её с ног до головы, будто надеясь заметить какие-то разительные перемены, которые могли произойти в ней за ночь, а потом звонко хлопнула в ладоши. Яска едва не подпрыгнула от неожиданности. Сердце ушло в пятки. А по залу, меж тем, пронеся неясный гул, и испуганная Яска увидела, как часть маленьких фресок, расположенных на уровне пояса взрослого человека, отъезжают в сторону, образуя в стенах квадратные тёмные дыры. В полутьме, на фоне белых стен, они выглядели разинутыми беззубыми ртами.
- У тебя на руке есть браслет, девочка. Положи руку, на которую он надет вот в это отверстие.
Она небрежно указала на дыру в стене по левую руку от себя. Яске вдруг захотелось отказаться, заупрямиться. Просто развернуться и убежать. Казалось, что в тёмном провале притаилось какое-то существо с ужасными склизкими щупальцами, вроде тех, что опутали лысого мужчину на фреске.