- Эта девушка не говорит по элторнски.
Сказал Мих, как раз таки по элторнски, видимо, не желая, чтобы незнакомка подслушивала.
А ещё она говорит, что знает тебя и приехала с послами.
Яска встала, вглядываясь в лицо девушки. В нём не было ни одной знакомой черты… Но вот глаза, большие, круглые и голубые как озёра с пышными зарослями чёрных ресниц…
- Здравствуй, Яся.
Голос девушки дрожал от испуга.
- Веся?
Только тут Яска её узнала. Её голос был всё тот же – мелодичный и звонкий, как колокольчик весенней капели. Да, пожалуй, глаза. Такие же невыразимо прекрасные. Только теперь в низ поселилась какая-то неизбывная… нет, даже не тоска… безнадёжность. Хорошенькое личико Веськи огрубело от ветра и солнца, кожа погрубела и покрылась первыми заломами, отчего лицо казалось слишком уж взрослым для её возраста. Уже начавшие грубеть черты немного смягчала припухлость, свойственная многим беременным, но это было не на долго. Веське явно должна была со дня на день родить.
Яска кинулась к ней, сгребла в охапку, обхватила плечи, уткнувшись головой в русую косу, закрыла глаза. И тут же увидела. Красные нити опутывали Веську плотной сеткой. Поплывшая реальность тут же сменилась картинками.
Мужик. Взрослый. Крепкий. С редкой клочковатой бородой. Он замахнулся пудовым кулачищем. Яска отлетела к стене, тяжело охнула и скорчилась, закрывая лицо руками.
Вторая картинка. Десяток мужчин в белых плащах хватают Яску и, ничего не объясняя, будто свинью бросают телегу. Мужик с клочковатой бородой смотрит на это из окна, но не спешит на помощь супруге. Наоборот. Он стыдливо прячется за занавеской, опасаясь, чтобы ордынцы и его не дай Спящий не загребли.
- Прости, милая. Я обещала вернуться, и не сдержала обещание.
Яска почувствовала, как по щекам бегут горячие солёные капли.
Веська лишь крепче прижалась к ней и тихо сопела
- Тебя орден привёз?
Прошептала она и сестра кивнула.
- Зачем?
- Они просили передать тебе, чтобы ты вернулась в Славию и исполнила просьбу нашего короля. Если ты согласишься, то они меня отпустят.
- А если нет?
Яска не ответила. Но услужливый дар тут-же показал картину.
Веся, посиневшая, с искажённым от ужаса лицом, болтается в петле, привязанной к дереву.
- А если соглашусь?
- Они меня вернут домой.
Прошептала она. Но картинка мало изменилась. Веся всё так же весела, монотонно покачиваясь из стороны в сторону. Только теперь петля была завязана не на дереве, а на балке под крышей какого-то сарая.
- Нет, детка… Они обманули…
Веська продолжала плакать.
- Скажи, где они ждут тебя? Сколько их?
- Больше десятка. Они на улице. Вокруг всего дома.
Прошептала девочка.
- Тебе надо бежать, Веся.
- Нет!
Сестра в ужасе отпрянула.
- Это же орденцы, они везде найдут меня… А я с малым в животе. Куда я?
- Ради малого и надо бежать, Весенька! Если ты не скроешься от ордынцев, твой ребёнок никогда не родиться. Кстати, это будет девочка. Очень красивая. У неё будут твои глаза. А руки будут золотыми, как у нашей мамы.
Яска почувствовала, как тело сестры начали сотрясать рядания.
- Веська, я магичка. Я судьбами управлять умею. Ты беги и ничего не бойся. Я тебе хорошую нитку сплету.
При слове «магичка» Веська вздрогнула, как от удара. Но не отстранилась от сестры.
- Хорошо. Ради моей девочки.
Она немного помолчала и добавила:
- Нашей девочки. Я её Ясей назову и никому не дам её у меня забрать.
Больше всего на свете Яска хотела обнять сестрёнку и не отпускать. Но чутье подсказывало – ордщенцы уже близко.
Яска с трудом разжала руки, метнулась замершему в прострации от происходящего Миху и сдёрнула у него с пояса кашель. А потом сунула его ничего не понимающей Яске.