Внезапный и громкий стук в дверь заставил девочек вздрогнуть и шарахнуться по разным сторонам тюфяка, словно они не обсуждали события дня, а как минимум, вступали в преступны сговор.
- Сороковая дочь, ты уже пришла в себя, встать можешь?
В полоске тусклого света, струящегося из-за распахнутой двери появилась молодая сестра. Яска с трудом узнала в ней двадцать вторую. Ту самую, которая вчера выдавала ей серую хламиду.
- Да, кажется.
Она, с некоторым усилием, поднялась, ощущая, что хоть голова слегка и кружится, но ноги и руки вполне слушаются и равновесие удаётся держать без особого труда.
- Хорошо. Пришло время Трудов. Если ты уже оправилась после Священнодействий – то можешь присоединиться к другим воспитанницам. Матери повелели поручить тебе уборку в коридорах.
Яска кивнула, ожидая, что ей выдадут веник или ведро и тряпку, и сильно опешила, когда сестра выдала ей металлический скребок, и маленький совочек, воткнутые в деревянную кадушку.
- А что мне с этим делать сестра? Этим не подмести и не помыть.
Та закатила глаза.
- Вот ведь недотёпа…
- Мел – мягкий камень. Он впитывает воду. Поэтому мыть его нельзя. Да и мести бесполезно, грязь въедается. Поэтому следы от копоти на стенах или тёмные натоптанные полу ты будешь отскребать металлическим скребком.
- А совок с кадушкой зачем?
- Совком ты будешь собирать пыль в кадушку. Её потом используют для ремонта стен или ещё для чего.
Яска кивнула, про себя дивясь необычному способу уборки.
- А ты, тринадцатая, проверь зерно в хранилище. Кажется, там опять синяя плесень расплодилась. Отбери негодное.
Хелла кивнула и с понурым видом скрылась в коридоре. Это задание её явно не радовало.
Яска же, вместе с двадцать второй сестрой, направилась в коридор. Та коротко показала. как правильно тереть скребком стены, чтоб не оставалось царапин, пригрозила суровым наказанием, если Яска испортит стену, и ушла. Двевочка принялась за работу.
Оттирание белых стен от гари оказалось довольно монотонным занятием, но эта работа, как ни странно, успокаивала, давала время побыть в одиночестве, со своими мыслями. Она напряжённо пыталась обдумать положение в котором оказалась. Именно сейчас, воды туда-сюда металлическим скребком по толстенным каменным стенам, она вдруг явно осознала, какая непреодолимая пропасть теперь отделяет её от мамы и Веськи. Как они там? Не обижает ли их дядька Осок? Не гнобит ли деревня, за то, что дочка оказалась ведьмой? Сердце тревожно сдалось от тоски по родным. Она как никогда остро чувствовала, что эти десятки метров каменной толщей отделяют её от них неотвратимо, так словно они теперь находятся в разных мирах. Но она была жива. И её кормили. При одной мысли о заплесневелом хлебе к горлу подкатил ком, но одновременно с этим желудок свело от голода. Очень захотелось мяса, молока и каши. Да чего угодно, кроме этой отвратительной серой массы, которую ей, казалось, предстояло есть до конца жизни. Хотя-бы ещё разок хотелось попробовать яблоко. Да, именно яблок почему-то особенно сильно хотелось. Кисленьких и твёрдых, из которых брызжет сок, а мякоть темнеет сразу после укуса.
Желудок свело ещё сильнее, а рот наполнился слюной.
- Так, только не думать о еде…
Яска попыталась заставить себя выкинуть из головы мысли о яблоках, но поняла, но вдруг поняла, что не может сделать этого, потому, что именно ими одуряюще вкусно пахнет на весь коридор. Нет, на самом деле запах был лёгким, едва уловимым. Но для обострённого обоняния голодного, потерявшего много крови, подростка этого было более чем достаточно. Она, не в силах противится, пошла на запах яблок, словно маленький зверёк.
Она приблизилась к толстой двери. Инстинктивно потянула ручку на себя, и, к своему удивлению, осознала, что она не заперта. Яска робко приоткрыла её. Заглянула. И буквально приросла к полу от ужаса. За стеной был, очевидно, продуктовый склад. В сетках под потолком действительно лежали спелые краснобокие яблоки. В них не было ничего страшного. Ужасные вещи происходили прямо под ними. Зерно, которому полагалось мирно лежать в куче на полу, само собой парило в воздухе, словно поднятое ветром, и закручивалось в спираль. В центре этого «водоворота» стола тоненькая тёмная фигурка. Она, кажется, заметила Яску. Подняла глаза и метнулась к ней. Девочка отскочила к стене, едва не задев лампаду, висящую на ней, и приготовилась дать дёру, подумав, что подсмотрела за каким-то священнодействием, которое ей не полагалось видеть. Но дверь тут же приоткрылась со скрипом отворилась и из неё показалась проказливо улыбающаяся мордашка Хеллы.