Яска, приняв это за хороший знак, начала постервенело рвать красна нитки. Одна, вторая, третья… Сестры все кружили вокруг мальчика, стараясь хитрыми выпадами застать того врасплох, задеть ножами. Но тот метался по кругу, уклоняясь от ударов, не давай зажать себя в угол.
Яска ощутила, как от напряжения немеют пальцы. Она разорвала так много нитей, что казалось, их больше не должно было остаться, однако новые се появлялись и появлялись из ниоткуда, занимая место оборванных. Яска вдруг отчётливо поняла, что так она не спасет мальчика. А лишь продлит его страдания. Закрытые глаза вдруг защипало. Она ощутила как из-под сомкнутых век вот-вот потекут злые слезы бессилия. Девочка сжала зубы и уже почти смирилась с тем, что лучше перестать мучить парнишку, пытаясь его спасти, но тут она заметила в неопрятной бахроме разорванных нитей одну, которая отличалась ото всех. Она была зелёной. Цвета яблочной кожуры. Кажется, это была та самая нитка, которую Яска разорвала там, на складе, пока тренировалась. Она судорожно погладила ладонями воздух, стараясь добыть из него зелёного пуха. Получилось. Но мало, буквально пара прялок. Яска, что было сил принялась доращивать нитку, чтобы можно было соединить концы и связать в узелок. Шло туго. А тем временем сестры с ножами уже почти загнали парнишку в угол, перекрыв все пути для манёвров. Красных нитей становилось все больше. Одна из них сама собою начала утолщаться. Сестра, пытающаяся подобраться слева, напряглась, явно готовясь сделать ещё один выпад.
Яска что есть сил крутила нитку. Как назло зелёного пуха было мало. Она едва смогла соединить концы. Нить натянулась как струна. Казалось вот-вот лопнет.
Девушки в серых робах окружили паренька, взяли в кольцо. Тот вжался в стену, беспомощно оглядываясь, словно затравленный щенок. Но выхода не было.
Яска торопливо крутила нитку в дрожащих непослушных пальцах. Но как девочка ни старалась, длины нити не хватало, чтобы соединить концы. Зелёная кудель больше не появлялась под пальцами. Нитка натянулась как струна и, казалось, вот-вот лопнет. Пальцы Яски от напряжения закостенели и едва гнулись, но она не оставляла попыток завязать злосчастный узелок.
Девушка слева сделала выпад. Парнишка шарахнулся в сторону. Но не успел. Лезвие полоснуло по шее. Тонкая полоска на шее тут же налилась алым. Парень сдавленно охнул, схватился за горло. Его глаза расширились от испуга.
Яска вздрогнула. Машинально разжала пальцы и с ужасом уставилась на нитку, ожидая, что та сейчас распадётся на две половинки, лишая паренька единственного шанса на спасение. Однако нитка так и осталась единой туго натянутой струной. Яска ошеломлено уставилась на тонкий и хлипкий швейный узелок, который стягивал половинки воедино.
Та сестра, что стояла скраю, сделала выпад. Но наступила на полу серого одеяния. Пошатнулась и рухнула веред, гулко ударившись головой о стену. Охнула. Нож выпад из её рук.
Парнишка лишь долю щепки ошарашенно смотрел на неё, а потом прыгнул, словно зверёныш, перелетел через её распростёртое на каменном полу тело и скрылся во тьме узкого прохода.
На секунду воцарилось оцепенелое молчание.
- Ну что застыли? Ловите нечестивца!
Послышался старческий дребезжащий голос первой матери. Одни сестры и матери кинулись в погоню, другие поспешили к иным выходам из зала, видимо, желая пойти наперерез. Двадцать вторая сестра и ещё несколько девушек принялись собирать дочерей в единый ручеёк и выводить из зала.
Остаток дня и ночь девочки не у себя в комнатах. Их согнали в тесный зал, под присмотр десятка крепких сестёр. Спать пришлось сидя, облокотившись на холодную каменную стену. Утром, когда им было разрешено выйти, девочки увидели, что сестры и матери вынимают деревянные решётки вентиляции и вместо них крепят железные, которые прибивают к стенам металлическими же петлями.