Её опухшие красные пальцы легко коснулись плеча одиннадцатой.
Та вздрогнула и замерла, словно камень, пропуская ручеёк девочек.
- Надеюсь, она что-то натворила и мать ей сейчас всыплет.
Весело шепнула Хелла на ухо Яске, когда та поравнялась с ней в коридоре.
Яска лишь пожала плечами. Она, как и подруга, не любила заносчивую, злую и пакостную одиннадцатую. Но и злорадствовать она не умела.
Обед сегодня был особенно отвратительный. Вода воняла так, словно её набрали из лужи, а на хлебе, казалось, не было участков, свободных от зеленоватой плесени. Яска вдруг ощутила, как живот сводит. Тупая тянущая боль едва не заставила ей согнуться, а к горлу подкатил отвратительный тошнотворный ком. А ведь ей казалось, что она уже привыкла к здешней еде и перестала так реагировать на плесневелый хлеб и воду, как в начале.
- Если не будешь есть, в крыле дочерей года на два застрянешь. Посмотри на себя – кожа да кости, а ростом едва мне до плеча достаёшь!
Тут же принялась отчитывать её Хелла, словно ворчливая, но заботливая мамаша.
Сама Хелла преспокойно уплетала неаппетитный обед.
- А то даже уже мелкую крысу одиннадцатую уже девушкой признали. О, а вот и она. Легка на помине.
В трапезную неторопливо, и даже некоторой величественностью, вплыла тощая фигурка одиннадцатой. Казалось, она сейчас вот-вот лопнет от плохо скрываемо радости.
- Чего это она сияет как начищенный медяк?
Изумлённо прошептала Хелла. Однако одиннадцатая услышала её слова и ответила громко и торжественно.
- Повод для радости у меня более чем весомый. Мне предложили стать Невестой спящего. И я с радостью согласилась.
Одиннадцатая подняла правую руку. На безымянном пальце, вместо серебряного колечка с номером красовалось золотое обручальное кольцо.
Все ахнули. По залу пронёсся тихий вздох восхищения, смешанного с ужасом.
На Яскиной памяти ещё ни разу не избирали Невесту спящего. Это дозволялось делать только в особые года, которые матери высчитывали по расположению звёзд и одним только им ведомым знамениям. Случалось такое раз в пять, а то и десять лет. В Невесты выбирали лучшую из дочерей, но согласие на обряд девушка давала добровольно. Это правило считалось нерушимым. В день, когда все остальные девочки проходили обряд посвящения в сестры и переодевались в черные одежды, та, что была признана невестой, облачалась в белое, расплетала волосы и под звуки свадебной флейты отправлялась в на самый нижний уровень, в глубокие катакомбы скрытые под горой, куда никому, кроме невест входа не было. Как только девушка спускалась в подземелье, за её спиной захлопывалась тяжёлая железная дверь. Считалось, что дева сможет найти в этих катакомбах Спящего и пробудить его. И тогда двери само собой отворятся, а дева с её божественным женихом вознесутся на поверхность и будут править этим миром. Но пока что дева, способная совершить такое чудо, не нашлась. Девушки уходили в темноту и исчезали, навсегда оставались где-то там в недрах горы. А железная дверь открывалась только через несколько лет, чтобы проводить во тьму очередную избранную в белом платье. Считалось, что стать Невестой – самая завидная участь, и каждая дочь мечтать только об этом, без устали работая и рьяно выполняя священнодействия, чтобы заслужить это великое право. И некоторые фанатичные особы действительно грезили об этом. Но где-то в глубине души каждая замирала от ужаса, при мысли, что выберут её, и она почти наверняка встретит смерть, запертая в катакомбах.
Но сейчас на лице одиннадцатой читалось лишь самодовольство и чувство собственного величия. Она неспешно двинулась по столовой к своему месту, и, проходя мимо Яски, бросила на неё полный презрения взгляд победительницы. А Яска вдруг поймала себя на мысли, что ей нестерпимо жаль эту девочку. А ещё на том, что ей страшно, будто верная смерть угрожала сейчас не одиннадцатой, а ей самой.
После обеда, когда девочек отослали заниматься трудами, Хелла, как обычно, тайком утащила Яску на один из дальних складов, чтобы попрактиковаться в магии. Эти занятия были их единственным развлечением, спасавшим от скуки и однообразия храмовой жизни.
- Бедная одиннадцатая.