Продолжала ныть голодная малышка.
Яся вздохнула. С надеждой посмотрела в окно. Будь дома мать, не пришлось бы
ждать возвращения отчима и гадать, в каком настроении он заявится. Если в дурном,
то еды до вечера не жди. Но матери на тропинке видно не было. Зато из-за дальнего
пригорка медленно выползла вереница пушистых пятнышек, похожих на взбитые
зелёные облачка. Саргаков гнали с пастбища домой на дойку и вычес.
- Вон, смотри, стадо уже идёт. Значит и Осок скоро появится.
Летом отчим работал пастухом. Денег нему не давали, зато каждый месяц выделяли
полпуда саргачьей шерсти, собранной по чуть-чуть с каждого двора. С этой шерсти
мать и ткала плащи. Конечно, было бы куда как удобнее держать своих саргаков. Но
купить телят постоянно денег не хватало.
- А если бы дядька Осок не пил и не проматывался в карты по кабакам, авось бы
хватило.
Со злостью подумала Яся.
Веська тоже прилипла к окну, выглядывая отчима, и одновременно ожидая его прихода
и страшась. Если трезвый придёт - покормит. А вот если пьяный…
Время шло. Вот мимо окна неторопливо прошествовали саргаки, помахивая
пушистыми метёлками хвостов. Вот хозяйки ближних разогнали неповоротливых
зверей по дворам, кто приманив соленым камнем, которые эти зверюги очень любили
облизывать, а кто без стеснения охаживая палкой по гладким бокам. Вот улица
опустела и тусклое красное солнце начало медленно клониться к горизонту, навстречу
которому выступил тёмный край дождевой тучи. А отчима всё не было.
- Ну точно пьяный явится.
С ужасом подумала Яся. Ощущение беды вновь накатило как волна, заставив сердце
сжаться.
Минуло лучин пять, перед тем как дверь с грохотом распахнулась, и в избу вошёл
Осок. Трезвый. Но не один. Что было странно. Осок никогда не водил гостей. Но
сейчас с ним была целая делегация. Сельский староста, кузнец, торговец зерном и
ещё почему-то бабка-повитуха.
- А я говорю вам, побойтесь богов, изверги полоумные! Не поможет это.
Она попыталась встать перед мужчинами, но староста грубо оттолкнул её.
- Замолкни, Ганна. Именно богов мы и боимся. А точнее того, что чтить нашу
покровительницу, вот она нас и карает холодом и голодом.
- Да не в том дело, дурни!
- Баба Ганя, не угомонишься, вторым кругом на поклон к богине отправишься!
Рыкнул кузнец, и бабка наконец умолкла, опустив глаза в пол, словно ей было стыдно
смотреть на весь белый свет.
- Которую, Осок?
Деловито спросил староста, повернув к отчиму красное бородатое лицо.
- Старшую.
Без всяких раздумий бросил дядька.
- Ты уверен? Она ж вон уже какая большая. Ещё пару лет и жениха можно искать…
Засомневался староста.
- Да полно те, кто её такую возьмёт? Ни кожи, ни рожи, да ещё полуслепая. Замучаюсь
с рук сбывать. А так хоть благое дело свершит.
Мужчины молча покивали.
- И то верно. Ну решено, стало быть.
Наконец постановил староста.
Только давайте быстрее, пока Злата с тракта не вернулась. А то такой вой тут
поднимет!
Мужики снова покивали.
- Эй, Яска, вставай ка, пошли.
Староста схватил её за локоть и потянул к двери.
Предчувствие беды так сдавило грудь девочки, что каждый вдох отдавался болью в
рёбрах. Ноги подкашивались, так что староста не вёл её, а буквально тащил к выходу.
- Вы куда? Я с вами!
Пискнула Веся, вскакивая с лавки.
- Сидеть!
Рявкнул Осок и Веська рухнула на лавку, как ярморочная кукла, у которой одним махом
перерезали верёвочки. Её льдистые, расширенные от страха глаза, наполнились
слезами.
- Яся, ты куда? Я боюсь одна!
- Не бойся, милая. Я скоро вернусь. Обязательно.
Торговец как-то подленько захихикал. Староста вытащил Яску на улицу. Дверь избы с
грохотом захлопнулась.
Яска подняла голову к закатному небу. Чёрная туча затянула его едва не на половину.
Порыв промозглого ветра тут же забрался под тонкую домашнюю рубаху, проник под
кожу, пробрал до костей ледяным холодом.
- Дяденьки, дайте хоть платок шерстяной возьму, холодно.
Пискнула Яся.
- Не боись, не замёрзнешь.
Вновь гаденько хохотнул торговец. И от этого Яске стало совсем жутко.
Девочку выволокли на деревенскую площадь. На самом деле «площадь» было
слишком громким названием для вытоптанной полянки меж четырёх домов, в центре
которой стоял белый каменный столб. Сборщикам податей, регулярно посещавшим
деревню, и царским гонцам, изредка забредавшим в их деревню, чтобы огласить
какой-нибудь особо важный указ, староста пояснял, что этот столб – просто местный
талисман, якобы от него и пошло название деревни – Малые Столбушки. Однако все в
деревне знали, а все приезжие догадывались, что это ничто иное как жертвенник
богини Вьёллы. Сто лет назад, после пришествия Спящего с него были стёсаны все
надписи и изображения, но сам столб остался, и проходя мимо него, все жители
деревни нет-нет, да и складывали ладони лодочкой в знак уважения богине.
Сейчас на деревенской площади было необычайно многолюдно. Казалось, чуть не вся
деревня собралась. Люди галдели и толкались, желая занять место поближе к столбу,
однако завидев старосту, тащащего за собой Ясю, словно телёнка, тут же молча
расступались. Вскоре девочка и её сопровождающие оказались у самого жертвенного
столба. Сейчас он выглядел странно. К столбу вела извилистая дорожка из
рассыпанного хвороста, словно кто-то пытался изобразить из веток реку с излучинами.
Заканчивалась она большой дровяной кучей, наспех сложенной мод столбом.
Двое крепких молодев сейчас водружали на неё старую протекающую лодку дядьки
Фокла.
- Полезай в лодку.
Староста подтолкнул девочку к лодке.
- З-з-зачем?
- Дела что велено!