Она вдруг отчётливо поняла, что одиннадцатая хотела не просто стать Невестой. Она хотела быть выбранной, важной, ценной. Решила, что предательство поможет ей заслужить уважение и признание
- Какая ж ты дура, одиннадцатая.
Хохоча сквозь слёзы повторила она и добавила про себя:
- И какая я дура, что тебе поверила.
Дверь скрипнула, затворяясь. Яска осталась одна, на холодном каменном полу, с мешком на голове. Только сейчас, оставшись одна, она почувствовала тошнотворный металлический привкус во рту.
- Зуб выбила что-ли…
Безучастно подумала она, проводя языком по зубному ряду. Но почти сразу поняла, что вкус металла во рту даёт маленький ключик от двери в коридоре воспитанниц, который она спрятала за щекой.
- А это даже смешно. У меня есть ключ, но я больше никогда не выйду отсюда…
Как-то отстранённо, словно речь шла о другом, совсем не знакомом, а то и вовсе выдуманном человеке, подумала Яска и вновь разразилась хриплым, каркающим хохотом. Она смеялась, смеялась, смех не перешёл в судорожные рыдания.
Через пару лучин за ней пришли. Яска, уставшая плакать, к тому времени только успела задремать на каменном полу и резко встрепенулась от света, бьющего прямо в глаза. Это с ей головы сдёрнули мешок и теперь светили в лицо лампадкой.
Немного очухавшись, Яска различила лица нескольких сестёр.
- Пора?
Спросила она, но никто не ответил.
Девушки молча подняли её на ноги, развязали руки. Одна из них точным взмахом ритуального ножа вспорола горловину балахона. Серая ткань соскользнула на пол. Вторая так же молча натянула на Яску простое белое платье из грубой холстины. Застегнула пуговку у шеи. Потом вновь завязала руки верёвкой и толкнула в сторону выхода.
Яска вдруг на миг представила, как вместо шага вперёд делает прыжок срывается на бег и теряется в темных коридорах. Как сёстры несутся за ней, но не могут догнать. Но сладкая мечта быстро разбилась о реальность. Её некуда бежать. Из лабиринта подземных коридоров не выбраться без ключа от главных ворот. А сестры, хорош знающие эти подземелья, найдут её в тот же день. На миг мелькнула шальная мысль, что если бы Мих тогда, четыре года назад не попался, можно было бы уйти через вентиляцию.
Мих. Сердце до боли сжалось в груди, когда Яска представила, как он ждёт их с Хеллой в пещере всю ночь и только к рассвету понимает, что никто не придёт, а значит случилось что-то страшное, непоправимое.
За этими мыслями Яска и не заметила, как оказалась в просторном каменном зале, прямо напротив большой металлической двери – почти такой же, как и на входе в пещеру. Только здесь вместо сложного растительного узора стену украшал орнамент из сложных значков, похожих на надписи на неизвестном языке.
Послушницы, сестры и матери выстроились по бокам от ворот в две шеренги, словно родичи усопшего на похоронной процессии. А прямо у маленькой металлической калитки, точь в точь такой, как и наверху, на входных воротах, стояла первая мать и улыбалась доброй, и немного грустной улыбкой, словно бабушка, разочарованная в непутёвой внучке.
Яске не хотелось на неё смотреть. Она обвела глазами ряды рядя девушек и быстро отыскала среди встревоженных мордашек, заплаканное и бледное от ужаса лицо Хеллы.
- Дорогие дочери, сестры и матери.
Начала первая мать торжественным голом, так, словно и правда вела свадебный обряд.
- Сегодня мы собрались, чтобы связать священными узами с Великим Спящим эту деву. Как известно, Спящий сам выбирает невесту. И ему не важно, читаем ли мы её благочестивой и достойной. Он подал мне знак, что это должна быть она, то так тому и быть.
Она театрально вздохнула.
- Но перед тем как ты отправишься навстречу своей судьбе, я должна спросить тебя, есть ли у тебя какое-то последнее желание, которое мы можем исполнить?
Старуха хитро прищурилась, словно ожидала подвоха. А Яска даже не успела подумать. Она будо со стороны услышала, как её голос произносит
Я хочу взять с собой свой зелёный плащ, под которым я спала.