- Я понимаю…
Радостно, и будто сама себе не веря, проговорила Хелла. Элторнский язык, которому её учила Хелла, и вправду оказался настоящим.
- Она говорит, что мне ещё рано вставать. Я в плохом состоянии.
- Так, я рад, что ты нас понимаешь. А сама говорить можешь?
- Да. Но я мало-мало слов знать.
Произнесла она на языке чужаков, с трудом ворочая языком. Рот пересох, а губы потрескались.
- Немедленно ложись! Пойдём я тебя провожу.
Женщина встала и сделала шаг в её сторону, но Яска затрясла головой.
- Нет, нет, нет. Есть. Очень надо. И пить.
- Ну хорошо.
Женщина подошла к ней и, поддерживая, словно ребёнка, который только учится ходить, повела к костру.
- Тебе бы, конечно, лучше бульончика какого-нибудь или хлеба с молоком, но у нас только это.
Она рукой показала глиняную миску, в которой лежали остатки какой-то птицы, недавно пожаренной на вертеле. Нога, кусок грудки и ещё что-то.
- А вот там в котелке компот из диких яблок, но он уже остыл…
Яска уже не слушала. Она метнулась к миске с мясом, схватила ножку и судорожно вгрызлась в неё зубами, как голодный щенок. Как же это было вкусно. Мясо, жилистое, суховатое, сейчас казалось ей пищей богов. Его вкус казался вкусом жизни. Он растекался по языку и нёбу, и, казалось, возвращал силы. Девочка сама не заметила, как в миске остались одни кости. Она с грустью посмотрела на опустевшую тарелку, в которой сейчас лежали лишь несколько обглоданных косточек, и ещё острее ощутила, как же сильно ей хочется пить. Она в дин прыжок оказалась у котелка с компотом, быстро осмотрелась, но не нашла кружки. Тогда она схватила большую ложку, корой он, очевидно, помешивался, и принялась хлебать компот как суп, щедро зачерпывая со дна кусочки яблок. Сейчас ей казалось, что ничего вкуснее и слаще она в жизни не ела.
- Да, теперь я понимаю, что ты имела в виду, когда говорила, что её несколько лет морили голодом…
Протянул кудрявый.
Яска перестала хлебать компот только когда у неё в животе закончилось место, где-то под рёбрами закололо и ей начало казаться, что она вот-вот лопнет изнутри. Девочка, наконец, с сожалением положила ложку и отклонилась назад, чувствуя, как животе забавно булькает, и прикрыла глаза.
- Как тебя зовут?
Произнёс густой раскатистый бас на элторнском.
Яска нехотя открыла отяжелевшие и уже начавшие слипаться веки.
Говорил третий колдун. Тот, что до этого момента молчал. Он был высок, крепок и очень широк в плечах. Яска подумала, что это его рубашку на неё, наверное, напялили. Мужчина был дет во всё чёрное. Чёрными были и его внимательные, глубоко посаженные глаза и волосы, которые, впрочем, время уже разбавило сединой. Всем своим обликом он напоминал большого ворона, а прямой, и немного длинноватый для его лица нос, придавал ещё большее сходство с этой птицей.
Яска щепку поколебалась, раздумывая, стоит ли называть ему настоящее имя, или лучше соврать? Вдруг в храме поняли, что она не умерла и начали искать её, а эти трое сдадут её матерям за какое-нибудь вознаграждение.
Но тут же в голове ярко, будто начертанные искрами разгорающегося пламени, вспыхнули слова Миха:
- Имя, единственное, что связывает нас с семьёй, даже если всё остальное отняли.
- Они четыре года называли меня по номеру, как телёнка. Что ж мне и теперь чужим именем называться? Нет уж, не дождутся, чтоб я имя своё забыла.
С яростью подумала она и выпалила с вызовом:
- Меня зовут Ясна.
Мужчина, похожий на ворона, поднял брови. Он явно не ожидал такой реакции на невинный вопрос. Впрочем, он тут же улыбнулся и постарался сгладить ситуацию, хотя явно не понимал, в чем была её причина.
- Очень красивое имя. А меня зовут Демиан. Я тут, можно сказать, руководитель группы. Вон тот мужчина – Идвор. Он у нас отвечает за охрану.
Кудрявый, приложил руку к груди и изящно поклонился.
- А женщина, которая тебя подлатала, Лилья, замечательная целительница.
Женщина приветливо ей улыбнулась.
- Мы все маги, так же, как и ты.
Мужчина явно старался говорить проще и чётче, чтобы облегчить понимание, и Яска была ему за это очень признательна. Голову одолевала сонная одурь, и ей сейчас было бы сложно понять даже слова родного языка, не то, что иностранного.
- Мы очень благодарны тебе за помощь в лесу и хотели бы тоже тебе помочь. Скажи, у тебя есть какие-нибудь родственники или дом, куда мы могли бы тебя отвезти?
Яска глубоко задумалась. Дом, у неё конечно был. Но она даже не знала название деревеньки, в которой жила. Она даже не была уверена, что таковое знал вообще хоть кто-то, кроме сборщика налогов, который каждый раз калякал его в своих бумагах. Местные называли деревню просто – деревня. Да и что её звать-величать то. Чай свою деревню с чужой не спутаешь. Дальше чем на десять вёрст они никуда и не отъезжали Так что уж заблудиться было точно негде. Окрестные деревни они тоже никак не называли. А чтобы обозначить, о каком именно селении идёт речь, говорили «та, что под горой», «та, что за речкой», или «та, в которой по пьяни разом восемь мужиков в реке утопло». Так что хоть как-то объяснить чужакам, что это за деревня такая и где она находится, не было ровным счётом никакой возможности. Да и если бы она была. То как бы Яска заявилась в родительский дом? Нет, матушка бы, наверное, обрадовалась. Бросилась бы к ней с порога, обняла крепко-крепко и так держала бы целую лучину. Да и Веська бы наверняка вцепилась в неё мёртвой хваткой, заливая плечо слезами. Так бы и стояли он у порога, три неприкаянные души, не веря собственному счастью и боясь пошевелиться, чтобы всё не развеялось как сон, не оказалось просто видением.П А вот дядька Осок, наверное, из хаты бы сразу сбежал. Ну как же, ведьма вернулась, мстить, видать, будет. Поднял бы вой на всю деревню. Поднял бы народ. Люди сбежались бы с факелами. Подпёрли ы чем-то дверь, да подожгли бы избу, чтобы весь проклятый род, сподобившийся породить такую живучую и мстительную ведьму, исчез с лица земли.