- Правда?
Радостно удивился кузнец.
- Можно же отдать девчонку жрицам. Тут верстах в десяти есть храм Спящего. Там как раз принимают девочек в послушницы. А ведьм, говорят, ценят,
особо. Не официально, конечно, но все всё понимают. Не знаю уж, что они с этими
ведьмами там делают, но главное, что из-за каменных стен она никогда больше не
выйдет. А нам только того и надо. Спроси кто – просто отдали девку-калеку в
послушницы, куда ж ей горемычной деваться.
- А ведь ты голова! Здорово придумал!
Радостно вскричал дядька Осок.
- Верно!
Поддакнул кузнец.
- Ну и то ладно.
Пробубнила себе под нос сердобольная бабка – повитуха.
- Эй, она, кажись, очнулась…
Заметил глазастый староста.
- Ну-ка, Фрол, успокой.
Кузнец размашистым шагом двинулся в сторону девочки. Замахнулся. Свет вновь
померк. В себя Яска пришла уже на улице. Всё так же связанная, она полулежала в телеге,
словно мешок зерна. На деревню давно спустилась ночь, принеся с собой колкий
морозец. Вокруг телеги толпились одетые в тулупы сельчане. Впрочем, совсем близко
никто подойти не осмеливался, страх держал их на почтительном расстоянии.
Девочка, одетая лишь в тонкую домашнюю рубаху, сперва почувствовала, как всё её
тело сотрясается от крупной дрожи. И только потом ощутила сам колкий ночной холод.
Сегодня ночь была особенно морозной.
Её взгляд испуганно метался по людским лицам. Где же мама? А, вот она. Тоже стоит в
стороне. Бледная, испуганная, словно застывшая. Тоже не подходит близко. И тут
девочка поняла, мать тоже её боится.
Яске вдруг захотелось закричать во всё горло:
- Мамочка, не верь им, никакая я не ведьма!
Но вместо крика из горла вырвался лишь хриплый надсадный кашель. Кажется, она
успела сильно застудиться.
- Ну что, трогай Фрол!
Раздаля зычный голос старосты и телега медленно двинулась вперед. Молчалива
толпа послушно отхлынула в стороны, пропуская лошадь.
- Словно хоронить везут…
Отчего-то промелькнуло в голове у Яски.
- А может оно и лучше будет, если так и случиться? Раз даже мама меня боится.
Подумала Яска, чувствуя как холод постепенно будто бы отступает, а глаза сами собой
слипаются. Она знала, что если поездка будет достаточно долгой, этот сон может стать
вечным.
- Прибери меня к себе, добрый батюшка мороз. Только пусть будет не больно. Не так
как на костре.
С надеждой подумала она, позволяя глазам закрыться.
- Стой!
Крик матери заставил её встрепенуться.
- Приснилось?
Она подняла голову, вывернула шею назад до боли и увидела, что мама бежит за
телегой.
- Стой!
- Иди домой по добру, Злата!
Рявкнул, сидящий на облучке староста.
Но мать не слушала. Она поравнялась с телегой, одним движением сдернула с себя
Холд и накрыла им дрожащую девочку, словно одеялом.
- Береги себя, дочка.
Прошептала она одними губами.
- Вот глупая баба!
Кузнец подстегнул дохлую лошадёнку и та из последних сил припустила в галоп.
Яска не отрываясь смотрела, как фигура матери постепенно отдаляется. Она замерла,
не дыша и не моргая, стараясь навсегда запечатлеть её в памяти, пока мать не
скрылась за горизонтом, а глаза не начало щипать от слёз.
В третий раз Яска проснулась от того, что телега резко остановилась, словно налетев
на невидимую стену. Она робко приподняла голову, ощущая как стылый ночной воздух
забирается в щель, образовавшуюся между тёплым маминым плащом и кожей.
Однако никакой стены не было. Девочка долго таращилась в ночную тьму, пока,
наконец, не поняла, что именно остановило телегу. А точнее, кто. Староста и кузнец сидели неподвижно, словно их внезапно паралич разбил, пока к телеге не спеша
двигалась сгорбленная сухонькая старушка в чёрной хламиде. Сперва Яска подумала,
что мужчины напуганы или насторожены Но они уже минут пять сидели как каменные и
только тут до Яски дошло – они заколдованы.
- На нас напала ведьма!
Промелькнуло в Яскиной голове.
Однако уже через секунду старушка придвинулась настолько, что её чёрная хламида
приобрела отчётливые очертания того странного нарядного покрывала – савана, в
котором ходили служительницы Спящего.
- Вы что, забыли, смерды, что мужчинам нет входа в обитель Спящего?
В голосе старушки звучала угроза.
Она несколько секунд вопросительно смотрела на мужчин, потом тяжело вздохнула,
осознав, что кое-что забыла, и щёлкнула пальцами. Мужики тут же встрепенулись.
- Не вели казнить, матушка. Послушницу тебе привезли. Приумножаем сонм
служительниц Спящего, славься он в веках!
Торопливо забормотал напуганный староста. А кузнец закивал так мелко и часто,
словно у него случился припадок или шею свело сильной судорогой.
- И что это вам не терпелось так отдать девку Спящему, что вы сами спать не стали и
среди ночи её приволокли?
Голос старушки стал ехидным.
Мужики молчали, кидая друг на друга вопросительные взгляды.
- Говорите, не бойтесь. Я вам не орденка. Все сказанное мне развеется и станет сном
Его.
Произнесла старушка заветную фразу. Все сказанное после неё по канону не
подлежало разглашению даже под пытками.
- Ведьма она, матушка.
Немного помявшись произнёс староста.
- И как же вы это, интересно, выяснили…
Старушка заглянула в телегу, с трудом разглядела там забившуюся в угол девочку и
откинула плащ. С явным неодобрением осмотрела её обожжённые ноги и сгоревшую
юбку, рваные куски которой едва прикрывали бёдра.
- Вы что же, огнепоклонничаете до сих пор?
С разочарованием в голосе произнесла она.
- Да мы не… Матушка… Она это.. печку…
- Ага, сама, небось, на лопату залезла и в печь себя задвинула. Известное
развлечение у юных девиц по деревням.
Вновь съязвила старушка.
- Наложить бы на вас покаяние, да я уже слово заветное вам сказала…
Мужики виновато опустили головы.
- А сила, видимо проснулась, когда вы её сжечь пытались?
Мужики уныло покивали.
- И что натворила?
- Дождь вызвала. И молнией человека, того…
- Хм, интересно.
Женщина прикоснулась рукой к голове девочки.
- Так и кто же ты у нас… Что за скверна в тебе сидит … Но я не пойму, что. Не
природница точно… Ладно. Разберемся.
Пробормотала она. А потом рявкнула зычным командным голосом: