Во всем виноват тот тип за рулем «мерседеса», тот, который не остановился, тот трус! Думает ли он о Малькольме? Или просыпается каждое утро после той среды с легким сердцем? А может, все-таки думает: «Черт, что там с этим парнем? Мальчиком, которого я сбил…» И как только он может спокойно смотреть на себя в зеркало! Думает ли он о том, что его найдут? Испытывает ли страх? Или считает, что сумеет выкрутиться? Выкрутиться, «отсидеться в тихом уголке», как говорит мой сын. Ну нет! Over my dead body! В переводе на французский это звучит как «Только через мой труп!». Может, не столь веско и выразительно, как в языке оригинала, но все же…
Никогда это выражение не казалось мне таким ясным, таким уместным, как в то утро. Мне снова вспомнилась умершая девочка. Лица ее родителей. Их страдание, острое ощущение пустоты… Невыносимо! Вспомнилась боль, испытанная мною вчера в больничном туалете, ужасная боль, пронзавшая все тело. Нет, этот тип так просто не отвертится! Over my dead body! Это не сойдет ему с рук. Пока во мне горит огонек жизни, пока я здорова и могу свободно передвигаться, пока работают мой мозг и мое тело – сердце, легкие, живот, внутренние органы, ноги, пока меня переполняет энергия отчаяния, я буду искать этого мерзавца, и я найду его и заставлю за все заплатить. За тринадцать лет жизни с моим сыном. За тринадцать лет Малькольма. И за все то, что ожидало Малькольма впереди. За все те радости, которые он подарил бы нам, мне и своему отцу. За все, что мы еще могли бы ему дать. Даже если этому типу удастся уйти от полиции, но Малькольм не выйдет из комы, он сдохнет. Да, сдохнет! Как в американских фильмах, когда отец или мать сами вершат правосудие над теми, кто убил их ребенка. Я тоже стану такой. Я изо всех сил сжала руку Малькольма.
И вдруг я поняла, что теперь могу говорить с ним по-настоящему. Могу озвучить что-то кроме «Lavender's Blue» или перечня имен его приятелей. Я могу сказать ему все.
– Мы найдем его, ангел мой, мой мальчик! Малькольм, слушай меня! Мы найдем типа, который сбил тебя и сбежал. Я сама его найду. Обещаю тебе! Пусть флики тормозят, пусть на это уйдут месяцы, пусть говорят, что это невозможно, что он растворился в воздухе, но я его разыщу. Еще не знаю точно как, но у меня получится. Хоть твой отец и не согласен, потому что считает, что надо дать полицейским время сделать их работу… Этот подонок не выкрутится. Клянусь тебе! Over my dead body!
Часть II
Я увидела, как он выходит из метро. Как всегда, не в униформе. Наверное, он переодевался уже в комиссариате, в раздевалке. В обычной одежде он выглядел совсем по-другому – не скажешь, что полицейский. Просто мужчина, такой же, как все. Я следила за ним уже несколько дней, поэтому успела узнать его привычки. Он приезжал на работу к восьми утра, заходил в кафе напротив комиссариата и покупал себе большой стакан кофе со сливками и круассан. Весь день он безвылазно сидел в этом огромном здании. А в обед, наверное, ходил со своими коллегами в местную столовую. Ближе к шести вечера он возвращался домой.
Один раз я даже проводила его до самого дома. Он жил возле кладбища Пер-Лашез, в многоквартирном доме, который, по всей вероятности, был населен только полицейскими. Я узнала, на каком этаже его квартира, как выглядит его дверь. В телефонном справочнике нашла его номер, рядом с которым была указана фамилия и первая буква имени: Лоран Л. Женат ли он, есть ли у него дети? Об этом мне не было известно. Я никого не поставила в известность о своем плане. Ни Эмму, ни Эндрю. Собственно, плана как такового и не было, просто идея. Наитие. То, что могло помочь мне продвинуться к цели. Что помогало мне вставать по утрам и не терять надежду. Что вселяло в меня уверенность, давало силы день за днем смотреть на восковое лицо моего сына. Мой секрет.
Я почувствовала, что готова, на восьмой день. Приехала в комиссариат и сказала, что хочу с ним поговорить. Мне ответили, что сейчас его позовут. Пока все шло хорошо. Он действительно пришел очень быстро. По его виду я поняла, что он меня узнал. Легкая улыбка… Глаза по-прежнему ясные. Я сказала, что мне нужно с ним поговорить. Он подвел меня к стоящему в коридоре трясущемуся кофейному агрегату. И предложил стаканчик кофе. Я отказалась. Я не знала, как начать разговор. Подыскивала слова. Однако он заговорил первым: