– Ты бредишь!
Я наблюдала за происходящим как загипнотизированная.
– Ты вьешься вокруг нее уже два года. Я все вижу! Я вижу, как ты на нее смотришь, с того самого лета! Думаешь, я слепая, думаешь, я ничего не замечаю?
Мальчик все так же раскачивался, сидя на полу, только теперь еще начал напевать себе поднос, закрыв глаза, словно в трансе. Родители по-прежнему не замечали его присутствия.
– Да не имел я никаких дел с Лизой! Ты бредишь, чушь несешь! Ты что, напилась?
Она выпрямилась. Никогда она не казалась мне такой высокой, грозной: сжатые кулаки, стиснутые зубы, тело напряжено, как струна…
– Мы сейчас увидим, напилась я или нет! Мы увидим!
Она наклонилась и схватила с журнального столика телефон. Набрала номер. Муж с удрученным видом наблюдал за ней.
– Лиза? Приходи немедленно! Это не обсуждается. Мне надо с тобой поговорить. Приходи прямо сейчас. Я жду.
Она повесила трубку.
Я сказала:
– Вы, наверное, хотите, чтобы я ушла?
Ее взгляд остановился на мне, и я подумала, что она только теперь вспомнила о моем присутствии в комнате.
– Нет, останьтесь. Вы хотели знать правду? Мы сейчас ее узнаем. Надо только дождаться Лизу. Она придет через пять минут, она живет напротив.
Лиза… Теперь я вспомнила. Тот телефонный звонок. Когда я была здесь вчера вечером, включился автоответчик: «Это я, Лиза, кто-нибудь дома?» Голос молодой женщины. Кто она? Я умирала от любопытства. Что их связывает – ее и Эву Марвиль с мужем?
Мы ждали в полнейшей тишине. Даже мальчик молчал. Он спрятался за креслом, из-за которого торчали только его босые ноги.
Муж так и остался стоять. Он выглядел расстроенным, нервным. Эва курила, сидя на диване. Казалось, к ней вернулось самообладание.
Щелчок двери, и голос:
– Я пришла!
В комнату вошла девушка, совсем молоденькая. Первое мое впечатление было, что это Эва Марвиль, только на двадцать лет моложе. То же телосложение, тот же высокий рост. У меня перехватило дыхание. Это была девушка с пожелтевшей фотографии. Вот только глаза светлые, ярко-голубые.
Это была ее дочь. Лиза была ее дочерью.
– Что ты хотела, мама? – Тут она заметила меня. – Добрый вечер, мадам!
Приятная улыбка, такая же, как у матери.
Мужчина сгорбился и отвернулся к окну.
На девушке были джинсы с низкой посадкой, открывавшие загорелый животик, и черная блузка, подчеркивавшая округлую, аппетитную грудь. Пирсинг в левой брови. Симпатичная блондинка – полненькая, пухлая, в расцвете юности. Нана из романа Золя, пахнущая таитянской гарденией.
– Присядь.
Теперь Эва говорила нормальным, спокойным голосом. Но руки ее по-прежнему дрожали.
– Видишь эту даму?
Девушка удивленно посмотрела на меня.
Эва Марвиль повернулась ко мне. Я ощутила запах «Shalimar».
– Простите, я не знаю вашего имени.
Я представилась.
Она продолжала спокойным голосом, пожалуй, даже слишком спокойным:
– У Жюстин Райт есть сын, ему тринадцать лет. И этого мальчика ты сбила в среду двадцать третьего мая. Когда была в Париже с Даниэлем, во время моей поездки в Барселону. Нет, дай мне сказать! Вы взяли мою машину. Вы поехали в Париж. Вы перевели звонки с домашних телефонных линий на свои мобильные, чтобы я ничего не заподозрила. Молчи, когда я говорю! – Пауза. Потом она продолжила уже громче: – Ты сказала мне, что поедешь к своему парню и останешься у него на выходные. Я ни о чем не подозревала. Ты у Дени, Дан дома, все хорошо. Но нет! Вы все продумали заранее! Ты так и не поехала к Дени. Вы отправились в Париж, провели там ночь, а на следующий день на бульваре М., когда ты была за рулем, хотя у тебя еще нет прав, вы проехали на красный свет и сбили ее сына. И даже не остановились! Вы испугались и решили, что не станете останавливаться.
В комнате повисла звенящая тишина. Эва Марвиль глотнула вина из стакана, стоявшего на столике.
Она заговорила снова, и голос ее набирал силу, становясь все более грозным:
– Мальчик до сих пор в коме. Уже больше месяца. И больше месяца вы от меня это скрываете. Больше месяца вы живете с этим на совести, и ни один из вас даже не попытался мне ничего рассказать. И все это ради того, чтобы скрыть вашу связь! Вашу связь, которая началась намного раньше, но сейчас мне не хочется задавать вам вопросы. Я не хочу знать, как давно мой муж спит с моей дочкой. Я думаю о мальчике, который в коме. Но кто вы? Кто? Кто может сделать такое? Мне теперь кажется, что я вас не знаю и никогда не знала. Счастье, Лиза, что твоего отца уже нет на свете и он не узнает, что ты сделала со своей жизнью и с моей тоже!