Боб поднял стаканчик.
– Предлагаю дать слово Василичу, завкафедрой горючих смесей, специальных жидкостей и сопутствующих газовых потоков!
– Одобрямс, пусть скажет!
– Любо! – дурачились застольцы.
– Предлагаю соблюдать регламент! – поднялся Василич. – На Кавказе виночерпий, тот, кто разливает вино, носит гордое имя – мерикипе. Но у нас сегодня – белое вино! Хотя на юге все песни о красном вине, и лишь одна про белое, а в ней поётся – «Белое вино, белое вино, почему ты до сих пор не красное!». Далее: за порядок застолья отвечает – тамада! Значит, тот, кто хочет сказать, обращается к тамаде и говорит – алаверды ко мне! Потом он скажет свой тост, люди выпьют, он благодарит за то, что выслушали, и выпивает последним! Так пусть алавердизм, как мировая культурная традиция, ширится, растёт и крепнет! И хочу обратить ваше внимание на моё принципиальное несогласие с генералом Булдаковым – короткий тост является источником пьянства! Тост должен быть долгим, чтобы успели его оценить, вдуматься!
– Неплохо! – оценил Геныч.
Выпили и занялись супом.
– И это – плохо? – спросил Василич. – Ответьте мне, голубчик – это плохо?
– Это великолепно, Филипп Филиппыч! – радостно засмеялся Боб.
Уверенно мелькали ложки, потянулись за добавкой. Мясо уже дымилось на шампурах румяной вкуснятиной. Зелень лежала на блюде весёлой горкой. Разлили коричневый ткемали по тарелкам, накинулись на еду, оглохшие от обильной слюны. Внюхивались, пробовали на вкус, гурманствовали, наслаждались!
– Мясо очень нежное, ароматное, сочное! – сказал Боб.
– Как лёгкий поцелуй! – подхватил Геныч. – Плавно переходящий в гастрономический оргазм!
– Я бы сформулировал по-иному, – сказал Василич. – Пусть этот Праздник Желудка плавно переходит в Именины Души! С праздником, вас, други!
Выпили.
Михалыч поднял руку, прося слова.
– Алаверды к Михалычу! – громко провозгласил Василич. Для оглашения судьбаноснАгА политического заявления!
Михалыч встал.
– Господа присяжные заседатели! Предлагаю объединиться в клуб дауншифтинга!
– Подробнее можно, – попросил Василич, – записка пришла у в президиум!
– Классическое определение дауншифтинга – добровольный отказ от карьеры, высокой должности и доходов ради простой и неторопливой жизни в кругу семьи. Это возвращение к себе, к своим желаниям и мечтам. Может быть, переезд в сельскую местность. Для себя, в общем, для собственного здоровья и целесообразности.
– Вот она, рефлексирующая интеллигенция! – сказал Василич. – Вечные крайности! Хорошо нам? Природа – радуйся! Малому радуйся! Зачем какая-то классификация, теорию под это подводить! Хотя – можно присесть, как в старину, под дерево и заниматься ауспицией.
– Так! А это с чем надо кушать?
– Ауспиция – это гадание по пению или полёту птиц. Сидишь, смотришь, загадываешь… Помните, у Тютчева.
– Естественно!
– вскинулся повеселевший Геныч.
– Ранний Тютчев, наша тема!
– Так я продолжу, с вашего позволения. Фёдор Иванович Тютчев:
– Позвольте возразить, господа! Предлагаю направить открытое письмо в Международную лигу сексуальных реформ! – сказал Геныч. – Я бы, простите за наглость, одну строчку у Тютчева переделал – «Жуя – умей всё пережить»!
– Сейчас модно направлять в Лигу сексуальных меньшинств, – сказал Михалыч. – Примета нашего времени! Чарли Чаплин завещал миллион долларов первому мужчине, который родит ребенка. Но мне непонятно – зачем? Если женщины с этим справляются, и неплохо справляются!
– Борьба и единство противоположностей – вот что двигает миром людей! – с пафосом провозгласил Геныч. – При том, что изначально бабы – дуры! Особенно – красивые! Они любят в мужиках свою возможность иметь детей. И ради бабок – на всё готовы!
– Позвольте исправить некоторую неточность в вашем докладе, – сказал Василич. – Лет пять-шесть тому назад опросили почти две тыщи человек: «Что такое любовь»? Так вот – только один несчастный, жалкий процент респондентов заявил: «Где бабки – там любовь»! Значит, не в припухлости кошелька дело! Женщины жаждут духовной близости, поэтому верят всякому немудрящему комплименту и легче идут на секс. Они ищут в нас то, чего им природа не дала. Чтобы наши возможности дополняли их способности. У них повышенное чувство ответственности перед будущими поколениями.