Достал распечатку.
– Вот, Семёныч, чего я в «мировой паутине» раскопал.
Село Очаково, принадлежавшее боярину князю Афанасию Васильевичу Лобанову, после его смерти перешло к его вдове Анне Никифоровне, верховой боярыне и мамке царевичей. В середине XVIII века Очаковым владели Опочинины, а позднее владельцем усадьбы становится Михаил Степанович Опочинин, президент Берг-коллегии в последние годы императрицы Елизаветы Петровны.
В 1781 г. наследники Опочинина продали село жене Михаила Матвеевича Хераскова – Елизавете Васильевне. Поселившись в Очакове, этот выдающийся поэт и писатель, ректор Московского университета, сделал село своеобразным литературно-театральным уголком. В начале XIX века Очаковым владели уже Нарышкины. Во время нашествия французов в 1812 году село подверглось разрушению.
В конце XIX века Очаково превращается в дачную местность и начинает бурно расти. Появлению здесь дачников во многом способствовала постройка железной дороги, на которой была устроена одноимённая станция.
В 20-30-х годах XX века село ещё больше разрастается. Старый усадебный парк и два пруда с прекрасным купанием служили местом отдыха дачников.
В 1932 г. близ железнодорожной станции Очаково был создан Очаковский кирпичный завод, а после войны, с 1947 года, начал строиться посёлок. В 1960 г. Очаково вошло в черту столицы, а с начала 1970-х годов стало районом массового жилищного и промышленного строительства.
Семёныч принес копию старинной карты и небольшой рулон кальки. Нашли Очаково, перекопировали и наложили на нынешнюю карту Москвы.
– Вон как разрослись! – сказал Семёныч. – Получается, что ты побывал «на графских развалинах».
– Получается – так!
Боб карандашом нарисовал свой маршрут.
– Вот – смотри, – сказал Семёныч, – если бы ты повернул влево, пришёл бы к речке Сетунь. А так – вышел на Кунцевскую ветку, как раз к ближней даче. Там было много оврагов, но их засыпали. Думаю надо здесь искать вход в систему тоннелей асуров. Уже тогда просачивалась информация о спецгруппе, которую лично Берия собрал, проинструктировал и направил на поиски. Курировал и проверял сам! Готовились отходные пути – политическая жизнь штука ненадёжная.
Семёныч сходил в комнату, принёс ещё одну схему. На ней была нарисована звезда о семи углах. Он приложил схему: одно острие звезды точно совпало с тем местом, которое Боб обозначил как свой выход на поверхность – улица Красных Зорь.
– Смотри, Семёныч! – вскричал Боб, – один луч – от Кремля, остальные – ты смотри, смотри, какая картинка получается – чёткая паутинка!
Они ошеломлённо смотрели друг на друга.
– Надо выпить! – прервал паузу Семёныч. – Слишком это всё необычно, но так вроде как само – рр-р-раз, и сложилось!
Они выпили, помолчали.
Боб переписал координаты, куда выходили Точки Силы.
Надо было это проверить на местности.
Попили чай с тортом, подсластили жизнь. Распрощались задумчиво, потому что мысленно уже прокладывали путь в лабиринтах и были далеко.
Поиск пещеры
К спуску в катакомбы Боб готовился заранее, серьёзно. Складывал в свой шкафчик на работе всё необходимое: прочный шнур, фонарик, компактный противогаз, каску с фонарём и аккумулятором, бахилы от костюма химзащиты, пакет сухофруктов, фляжку воды, небольшую аптечку в водонепроницаемом пакете, компас, респиратор.
В пятницу он отпросился с работы пораньше: чтобы было меньше свидетелей и ненужных вопросов. Редким любопытным объяснил, что идёт с друзьями в турпоход и надо успеть под расписание электрички.
Он шёл к «графским развалинам». Звонко, неумолчно пели птицы. Жизнь вокруг, как никогда прежде, наполнилась особым смыслом, окружающие предметы и всё видимое глазу приобрело остроту, необычную значимость.
Что станет с простой жизнью, если он в своём опасном предприятии не придёт к финишу живым и желательно – здоровым?
Птицы будут по-прежнему петь. Пространство не изогнётся пружинистой дугой от его последнего крика где-то там, внизу, в земной сырой глубине, ставшей последним его приютом. И никто не услышит, даже крот или крыса не вздрогнут, как бы ни звал он на помощь. Что ж, хоть и нежелательно это, но очень даже вероятно!
Боб отогнал мрачные мысли. Скинул рюкзак, переобулся в химзащиту, надел на голову вязаную шапочку, каску. Протиснулся в дверной проём, осветил просевшую стену.
– Подкопаться снизу или продолбиться сверху? – подумал он.
Примерился в неудобной тесноте подвала и решил увеличить кайлом узкий лаз. Предстояло расширить его сантиметров на сорок, чтобы можно было пролезть самому и втащить рюкзак.