Боб глянул вправо и остолбенел. Прямо на него в прицел снайперской винтовки смотрел громила. Бандана, камуфляжка, разгрузка, лицо исполосовано чёрным.
Боба окатило горячей волной ужаса. Он стоял, боясь шевельнуться и вызвать огонь на себя.
Зуммер проснулся, заверещал сверчком. Замигала красная лампочка на пульте. Боб стоял и ждал, словно приклеенный к месту. Потом присмотрелся внимательней: боец с винтовкой оказался искусно выполненной фотографией, муляжом на фанерной подставке.
Он ощутил пустоту и досаду на то, что легко поверил в грозное пугало. Подумал:
– Суровая шутка!
Стены были выкрашены тёмно-зелёной краской на высоту человеческого роста. Вдоль коридора было несколько дверей. Большие плафоны ярко освещали таблички, на которых умелой рукой писаря выведено: «Дуб», дальше – «Ель», «Сосна». На другой стороне почему-то шёл цветочный ряд: «Георгин», «Повилика», «Левкой».
– Какая-то клумба в смешанном лесу, – подумал Боб. – Намудрили силовики.
Коридор перпендикулярно пересекал другой, такой же ширины.
В лёгком шуме работающих приборов послышались чьи-то уверенные шаги, сухое, лёгкое поскрипывание сапог. Боб точно знал характер этого звука.
Боб сделал несколько шагов вперёд, громыхнув бахилами «химзаразы», затаил дыхание, лихорадочно прикидывая – что же предпринять?
Шаги приближались.
Н ближайшей двери была табличка «Личный состав». Он юркнул в дверь, стараясь не дышать и ощущая, как гулко колотится в груди сердце, болтается, словно миндальный орех в косточке.
С той стороны по коридору кто-то прошёл до входного тамбура. Постоял. С кем-то негромко, начальственным голосом поговорил по телефону. Вернулся. Боб застыл лицом к двери, боясь оглянуться. Прошло несколько томительных минут. Он повернулся.
По три кровати у каждой стены. Заправлены тщательно – края одеял «бортиком», прямоугольно.
Подушки ровно по центру. Рядом с кроватями тумбочки. Вешалка. Аккуратно вправленные внутрь «заборчика» шинели. Противогазы выставлены торцом. На сумках аккуратные бирки: Тешабоев, Хомусяк, Гахокидзе, Краснопевцев, Крутохвостов, Лихошёрстов.
Отдельно – ефр. Перепечкин.
В середине помещения было отверстие, внутри которого торчал отполированный столб среднего обхвата, как у пожарных на случай мобилизации и выхода по тревоге.
– Забытое подразделение, – подумал Боб. – Слишком просто, чтобы за этим скрывалась высшая тайна, и можно было с кондачка, с наскока влезть в её смысл.
Он скинул бахилы – придётся с ними распрощаться. Быстро достал из рюкзака кроссовки, с трудом впихнул взмокшие от резины, непослушные, словно чужие ноги.
Кто-то остановился в коридоре, прислушался. Боб с ужасом подумал, что на полу, до блеска натёртом тяжёлым солдатским полотёром и куском старой шинели, его следы обнаружатся сразу.
Он сделал шаг, прыгнул на столб, крепко обнял его. Получилось жёстче, чем хотелось бы. Дыхание сбилось, но он уже быстро скользил вниз, в полуосвещённый ангар.
Три блестящих бело-голубых сигары плавно покачивались на невидимой «привязи».
Напротив каждой были большие ворота с номерами – от 1 до 4. Последние ворота слегка приоткрыты, перед ними стояла небольшая аккумуляторная дрезина.
Слышалось лёгкое трансформаторное гудение, пахло горелым маслом.
Он приложил ухо к рельсам. Гулкое движение нарастающего звука в глубине.
Метнулся к воротам, распахнул их шире, скинул под ноги рюкзак, каску, вдавил кнопку «старт». Дрезина ожила, зажужжала. Боб мысленно торопил её, уговаривал, как живое существо. Словно услышав его и скинув с колёс невидимый балласт, дрезина лихо вылетела в свободный тоннель, бойко помчалась вправо.
Тоннель был примерно на полметра шире обычного в диаметре.
– Для езды на автомобиле. И один рельс окажется как раз посередине, между колёс! – догадался Боб.
Он знал, что такое сооружение существует. И вот теперь мог воочию убедиться.
Говорили, что этот путь проложен от Кремля, из глубокого бункера, до ближней дачи Сталина в Кунцево. Одного из семи убежищ. Их построили в разгар войны в разных городах страны на случай эвакуации Хозяина. Дрезина пролетела метров пятьдесят, когда громко взревел звуковой оповещатель.
Объёмная сигнализация.
Тревога!
Слева на всю видимую длину тоннеля зажглись фонари. Стало светло. Тоннель был бетонный, из первых. Стенки – гладкие, без тюбингов.
Наверняка погоня уже началась. Тоннель, конечно, заблокирован. Выехала локомотивная бригада. И ещё какие-нибудь… бригады. Мышеловка захлопнулась.