Мобильник отключился.
Нина потерянно ходила по квартире. Машинально складывала стопкой одежду. Потом какие-то вещи переменила, взяла попроще.
Пустой рюкзак лежал рядом.
– Надо бы погладить, – подумала она, наткнувшись на ворох свежестиранного белья. – К чему это сейчас?
Сварила кофе, закурила, сделала глоток, глядела задумчиво в окно.
– Как моментально всё может перемениться. Только что её переполнял восторг, а сейчас неясная тревога, граничащая из-за неизвестности со страхом. Кто он – Митя? Боб не рассказывал. Хотя – у него много друзей и сослуживцев. Может быть, так и надо? В том, что он задумал.
Тревога давила тяжёлой колодой, и не было сил её отодвинуть, чтобы легче стало дышать. Почему Боб не позвонил? Странно и не похоже на него.
Вспомнила про схему, которую Боб положил в энциклопедию. Встала, нашла, незряче глянула на линии и кружочки. Заплакала в голос, слегка подвывая, внутренним чутьем понимая, что эта бумага несёт опасность. Положила схему в передний карман рюкзака.
– Не раскисать! – приказала себе.
Встала, глянула в зеркало возле вешалки.
Глаза покраснели и припухли, делая лицо простым, некрасивым. Она замахала ладошками в лицо, нагоняя ветер, осушая влагу слёз, остужая горячие щёки.
– Не хватало, чтобы Боб увидел её такой размазанной!
Быстро оделась, оглядела квартиру и вышла.
Дверь подъезда мягко прищёлкнула кодовым замком. Послышался грохот. Со стороны крайнего подъезда летел великолепный чёрно-вишнёвый «Харлей». Белые внутренние обводы колёс, блестящие спицы. Сказочная мечта! И не только фаната-байкера!
В чёрной кожаной экипировке, немыслимом «космическом» шлеме, подняв руки к высоким рогам руля, восседал Митяй.
Он откинул тёмное стекло забрала. Исказил лицо, стиснутое с обеих сторон подушечками безопасности, в попытке улыбнуться. Снял с согнутого локтя второй шлем, передал Нине.
– Я – Митя! – Приложил ручищу в раструбе перчатки к левой стороне комбинезона, перекрикивая шум мотора.
Она кивнула, взяла машинально шлем.
Вставила голову в мягкое, уютное нутро, слегка задохнулась от запаха дорогог парфюма. Мир за стеклом потемнел, стал безопасным, но суженным и менее интересным. Она опустилась на высокое сиденье, чуть-чуть съехала вперд и обхватила Митю руками за пояс.
Митяй опустил стекло, пригазнул. Чудесный аппарат, набирая скорость? уже летел к дороге? и Митяй быстро убрал ноги с асфальта, наморщив пластины-наколенники.
Выскочили на кольцевую, потом ушли с неё на Рябиновую. Закоулками выехали к небольшому частному домику рядом с градирней ТЭЦ, шумевшей водопадом. Забор из тонкого металлического профиля. Дом за ним казался нежилым.
Митяй достал брелок, нажал кнопку. Ворота отъехали. Подрулил к воротам гаража под домиком.
Они уехали вверх по направляющим салазкам. Мотоцикл мягко вкатился внутрь. Включился яркий свет. Ворота сзади плавно опустились.
Стало шумно от работающего двигателя. Загудел мощный вентилятор, выгоняя сизый дым выхлопа.
– Слезайте, – прокричал Митя.
Нина привстала и оказалась на ребристом металлическом полу.
– Схему давайте, – сказал Митяй, – времени в обрез! Нам надо успеть до подхода дежурной смены.
Нина вновь ничего не поняла. Достала схему, передала Митяю.
– А где Борис?
– Он уже ждёт нас в условленном месте. Сейчас сориентируемся и рванём навстречу! – Митяй подмигнул и озабоченно углубился в изучение схемы.
Нина успокоилась и слегка повеселела.
– Скоро они будут вместе, рядом. Авантюра эта закончится. Казаки-разбойники! К ночи вернутся домой, и уснут крепким сном. Конечно, она сначала пообижается немножко за эти волнения, всплакнёт. Потом… что потом? Простит. Она сможет его простить.
Митяй внимательно изучал схему, не обращая на неё внимания.
– Всё правильно! – засмеялся, – так и думал! Но меня опередили. Совсем чуть-чуть.
– Свернул листок, положил в нагрудный карман. Оседлал мотоцикл, скомандовал:
– Садитесь!
Нина двигалась, как в тумане, чувствуя, что устала и напряжена.
Митяй вновь воспользовался брелком. Пол под ними опустился. Они въехали в небольшой квадратный тоннель, похожий на подземный уличный переход. Площадка вернулась на прежнее место. Митяй покрутил ручку газа. Сизый дым быстро заполнил пространство. Свет фары исказился. Замерцали рубиновым лампочки габаритов.
В шуме и грохоте летели они под землёй в неведомое, и не спрыгнуть уже было с блестящей колесницы, не спрятаться, не защититься.
Минут через двадцать быстрой езды одна секция тоннеля, словно большая картонная упаковка без дна и крышки, неожиданно опустилась прямо перед ними. Мотоцикл на полной скорости въехал в бетонный торец, развернулся боком в приоткрышийся влажным чревом провал, отпрянул от удара. Сверху быстро и безостановочно сыпалась земля, давила, сплющивала, безжалостно и равнодушно сминала их тела в бесполезные, изломанные манекены.