– Я вот неделю не был, – улыбнулся Василич, – к родне ездил. Вернулся, в метро нырнул, присел на лавочку. Сперва тесно, потом раскачало, раздвинуло. Сижу, улыбаюсь – хорошо! Народ косится, «диагноз» мне пытается установить, а я-то – соскучился по метро! Только и всего!
– А я, как ни странно, и не вспоминаю метро! Нереальным кажется, что я там столько лет отработал.
Была мысль – живность завести. Потом подумал и понял, что не смогу выращивать кур из цыплят, уток из утят, свиней из поросят, да много ещё кого-то из чего-то. Слишком бы за них переживал и навредил бы этим. Всё-таки надо родиться в деревне, чтобы этим заниматься.
– Про живность – ясно. А с хозяйкой-то как? Неужели нет претенденток? Россия – страна вдов, а если ещё непьющий, цены тебе нет! Здесь-то – давно?
– Не лежит душа к хозяйке. Здесь почти два года. Домик этот одноклассник, Матвей, предложил караулить. Состоятельный человек.
Живёт в коттеджном посёлке. Собаку сюда отправил, чтобы во дворце ценный паркет не портила когтями. Наезжает иногда. Усталый, замороченный. Журналец какой-нибудь возьмёт с полки, полистает, чаю попьёт, с собакой погуляет и уедет. Очень это важно для него, он тут вырос. Говорит – я первую успешную сделку на этом диванчике придумал, надо посидеть, может быть, опять светлые мысли появятся. А мне первое время всё равно было. Сейчас уже привык, не смогу в городе. Даже не ожидал такого эффекта. И Босс – как без него? Уже и не представить. Влез в душу всеми четырьмя лапами комковатыми, рёбрами бочковатыми!
– Крест общим не бывает, – сказал Василич. – У каждого свой. Неси, кряхти, – больше, чем сможешь унести, на плечи не нагрузят! Терпи, постигай, не ропщи. А когда ученик созреет – учитель найдётся!
– Посмотри внимательней на Босса, – сказал Боб, – во-о-о-н, видишь, на самом кончике уха – явственно «могендовид» – «звезда Давида», на шее – что-то от грузинской символики. Он весь исчёркан какими-то значками. Я на нём обнаружил острова Карибского бассейна. Вывод – как с хорошим собеседником, всё время что-то в нём отыскиваешь.
Босс приподнялся, прислушался, попытался разлепить глаза. Громко уронил голову на лапы, тяжко вздохнул. Потом лёг на бок, потянулся, поиграл рельефными мышцами, кирзовые подушечки лап протянул к Василичу, да так и остался во сне, не в силах побороть его.
– У меня родственники снимают домик в пригороде Дублина. Сосед у них – ветеринар на собачьих бегах, должен был усыпить гончую, суку трёх лет по кличке Флора. Перестала показывать хорошие результаты. Забрали они её к себе, пару месяцев выхаживали, подкармливали, витамины давали, рыбий жир. Спасли, одним словом. Их по три тысячи в год усыпляют – производство новых чемпионов, всё жёстко, без лирики. Деньги. А она стремительная такая. Мордочка узкая. Вечером вся семья домой – спешит, встречает, улыбается. Молча подойдёт, привстанет на задние лапы, ткнётся носом в лицо. Всё – молча, так выдрессировали. Счастливая судьба, повезло девчонке. Всех же не спасёшь!
Василич наклонился, погладил Боссу бок. Тот лишь вздохнул, словно понял, о чём рассказ, рёбра сквозь кожу обручами показал, исказил кляксы пятен.
– Тебе пенсии хватает?
– Я её не расходую. Карту мне выдали: иду в банкомат, беру, покупаю покушать. Мне же много не надо. Учёбу сына, он уже на третьем курсе, Матвей оплачивает. Стипендию назначил. Но – проверяет, даром денег не даёт! Да и сын – неплохо учится, старается, толк будет. Наверное, в деда моего пошёл. Машину ему отдал, чего её тут ржавить, пусть водить учится.
– Хороший человек – Матвей?
– Поначалу казался жёстким, чересчур требовательным. Потом понял – прав, по-другому нельзя, если хочешь чего-то добиться. Спас меня. Остановил. Сам нашёл. Хотя случайностей не бывает. Мы их подготавливаем всем ходом своей жизни. Поначалу думал – поживу месяцок из вежливости, извинюсь, да и уеду.
– Ты встретил её?
– Кофе сварить?
– Хорошая идея. А я дровец ещё принесу, – заторопился Василич.
– Ты много не клади, избушка быстро нагревается. Сон будет тяжёлый.
Боб встал с кресла. Босс мгновенно вскочил, готовый лететь по любому заданию хозяина.
Вышли на улицу.
Тихо, черно. Звёзды, колючие, спелые, осенние, висели гроздьями смородины на небесных кустах. Босс убежал к ограде, промчался тихо и стремительно, как хорошо обученный спецназовец, обследовал вверенную территорию, белел в темноте боками.
Электричка звонко отстучала свой ритм где-то за лесом. Умчалась, оставила тишину и грусть одиноких стволов в холоде осенней ночи.
Босс молчал, вслушивался насторожённо, только головой вертел, приподнимая уши.