И глянула на него многозначительно, будто показывая всем, что у них есть что-то ещё, кроме совместной работы и песен на два голоса. Заставляя окружающих думать, что они, возможно, уже давно тайно встречаются, но вскоре всё раскроется, может быть, прямо сейчас, к радости всех, кто за столом, и сложится красивая история про мужчину и женщину. Ахают все, сразу и не верят, что может быть такое в наше время!
Симпатичный служебный роман, переросший в серьёзное, в крепкую семью.
– Почему они иногда напускают такого тумана? – подумал Боб.
Включили громче «Радио-Шансон». Боб пригласил Люсю на медленный танец.
– Как настроение? – спросила Люся.
– В целом – хорошее. Надо чаще обниматься, – пошутил он.
– И целоваться, – засмеялась Люся.
– В губы, – подхватил Боб, неожиданно ощутив некую сексуальность в безобидном слове.
Люся слегка покраснела и согласно кивнула.
Позже приехал на «классике» муж Татьяны, и все засобирались. Люсе было по дороге с Таней. Боб вышел без куртки. Они остановились около дверцы.
– Вас проводить? – спросил он, неожиданно на «вы».
– Не сегодня!
Боб чмокнул её в щеку. Она засмеялась и села в машину.
Он шёл к метро и радовался, что Люся уехала. Она была «ШП» – «швой парень», знала много о нём. С ней он советовался даже по некоторым «тонким» вопросам.
И ему не хотелось разрушать это равновесие. Значит, может быть, женщина-друг? Обычная симпатия одного человека к другому.
Боб подумал:
– Вот я и добрался. Докуда – до ночлега? явки? хаты? Пусть будет – до дома!
Зеркало в прихожей, как поверхность илистой воды – тёмно-коричневой, мутной в глубине.
Вон тот, внутри – он другой? Лучше? Или я его таким делаю мысленно, непроизвольно идеализирую, глядя в молчаливое лицо перед собой? Уж я-то точно могу сказать, что прячется за этим лицом. Но что я про него знаю? Почти всё? Или ничего не знаю?
Прошёл в ванную. Оливковое мыло, подарок Геныча, было плотно облеплено тараканами. Что-то им нравилось в этом продукте. Должно быть, натуральность.
– Привет, усачи! А не соврал Геныч, и впрямь – экологически чистое!
Дождался, пока скроется самый бестолковый. Взял в руки зелёный прозрачный брикет. Многолетняя привычка – с дороги сразу вымыть руки!
Глянул ещё раз в зеркало, словно оно говорило – взгляни лишний раз, внимательней.
Сделал несколько бутербродов – чёрный хлеб и сало. Разжевал чёрную точку кориандра, отклеившуюся от горбушки, и почувствовал терпкую, пряную анестезию.
«Сатанинское дерево» накрылось сверху весёлым венчиком маленьких листочков.
– Наверное, у него на родине – лето.
Достал из холодильника бутылку перцовки. Присел у окна. Свет включать не стал.
– Ваше сиятельство, лампа – отдыхайте!
Поставил перед собой маленькую рюмку. Штору не задвинул. Смотрел на ночной район. МКАД находился другой стороны дома и слышен не был.
– При моём пониженном уровне слуха – меньше стрессов, – подумал он.
В проёме между двумя многоэтажками светился круглосуточный универсам.
– «ОТИДО», – прочитал он. – Странное название! Какая-то «япона-мать». Стоп! «От и до»! Грамотей!
Засмеялся. Налил из квадратной бутылки золотистой перцовки.
– Будь здоров, – подмигнул отражению в тёмном стекле, выпил. Закусывать не стал.
Цифры на старом будильнике ухмылялись, кривлялись в неверных бликах. Из арабских превращались в римские, потом в какие-то чёрточки. Египетских птиц, носорогов, насекомых.
В небе вспыхнула лазерная подсветка. Серые очертания дирижабля превратились в огромный серебристый банан, и крупными буквами била по глазам фраза: «Научим Как Вкладывать Деньги»; и пониже – новое метро.
Плавно развернулся.
На другой стороне так же крупно было написано:
«Необъятная Кладовая Высоких Доходов» – новое метро.
– Стосковались по «МММ». «Баранов» надо периодически стричь. Где-то сейчас Метрон? – подумал Боб. – Можно ли жить, не причиняя боли? Страдания? Надо устранить источник, который может их вызывать. И – наступит счастье?
Будильник резко зазвенел – чёрная минутная стрелка коснулась жёлтой, «тревожной». Упал на спину, завертелся, дотарахтел, остановился. Пошуршал совсем уже умирающим звуком, как сонный кузнечик лапками, качнулся и затих.
Боб прошёл в комнату. Подошёл к комоду, включил проигрыватель, поставил пластинку, купленную давеча у старика. «Колокола». Худощавый паренёк в джинсе, аккуратные усы. Приобнял за талию жёлтую гитару.