Но за столом сидел усталый человек. Позади была работа, вечер на людях, на сцене большого, шумного кафе – не самое лёгкое занятие.
Боб не хотел показаться назойливым.
Официант подошёл к Виктору, что-то спросил. Тот поправил очки, утвердительно кивнул.
Официант подошёл к Бобу.
– Извините, можно вас за этот столик посадить? – спросил, указывая ребром ладони на столик Виктора, – мы уже закрываемся. Если вы не возражаете. Но горячего нет.
– Салат? – спросил Боб.
Нина утвердительно кивнула.
– Можно средиземноморский?
– Да.
– С брынзой?
– С фетаком.
– Как здорово! – Нина улыбнулась.
Бобу это понравилось, и он спросил:
– Что ещё? Только греческое?
– Жареный сыр, лобстеры.
– О! Несите. Всё – и сыр, и лобстеры! Пир древнеримских греков! Выпьем?
Она согласно кивнула.
– Вина. Испанского. Есть?
– Да. «Барбитания», столовое. Провинция Арагон, завод Бодегас Лалагуна.
– Идёт! И водочки. Да? Грамм двести. С мороза! – сказал он Нине.
– И водочки! – согласно кивнула она и зажмурилась.
Их провели к столику.
– Добрый вечер, – поздоровался Виктор.
– Мы не помешаем? Удобно? – спросил Боб. И обратил внимание – какие набухшие у того вены рук.
– Нормально! Не развивайте в себе ненужных фобий. Я с восьмого класса работаю в кабаках. Дом родной!
– Хорошие у вас песни. Не все, но – это моё мнение, я его не навязываю, – сказал Боб.
– Вот и славно! – кивнул Виктор. – Они и должны быть разными. Сочиняются по-разному и для разных людей.
– Если мне не хочется заменять слова в песне… просто не хочется, и не думаешь об этом. Тогда, по-моему, опять же, слова – там, где надо! Плотно пригнаны друг к дружке, как доски на корабле, и ты уверен, что вода в трюм не попадёт. Тогда и песня хорошая. Немного сумбурно, простите. Вот я Высоцкого – слушаю, и всё! Слушаю! Сегодня мне не хотелось жонглировать словами. Вы извините, что я при вас о Высоцком.
Нина внимательно его слушала, было в её молчание одобрение, и Бобу это было приятно.
– Замечательно, – улыбнулся Виктор. – Хороший уровень сравнения.
Принесли салат, чёрное вино, водку в запотелом графинчике.
Оранжевые лобстеры лежали на больших зелёных листьях латука. Желтели рядом дольки лимона. Благоухал коричневый сбоку сыр.
– Вены-кровь-вино, – подумал Боб и спросил Виктора: – Выпьете с нами? Не сочтите за фамильярность!
– Не пью! Простите, не составлю компании.
– Сегодня невероятный день! – сказал Боб, наливая водку. Он не верил, что рядом сидит та, которую он так долго искал. – Я поэтому, только поэтому, а так – почти не пью.
– Поздравляю! – сказал Виктор.
– За знакомство!
– Будем знакомы! – Виктор согласно кивнул, поправил очки. Ему принесли чай.
– Мы уже знакомились, – сказала Нина.
– Мы поздоровались, а сейчас – знакомимся.
– Хорошо. Пусть так.
Он выпил залпом рюмку.
Нина пригубила вина, зажмурилась:
– Как вкусно-о-о!
Боб наклонился к ней.
– Что положить?
– А всё! – Махнула рукой и засмеялась.
Боб наложил в тарелку сыр, лобстеры, салат – всего понемногу.
– Можно вас попросить? Ущипните меня!
– Зачем? Это такой ритуал?
– Нет. Епитимья. Наказание за слабоволие. За то, что тогда не подошёл к вам в метро. Но я почему-то был уверен, что отыщу вас!
– Терпеть не могу метро! – улыбнулась она. – Стараюсь ездить как можно реже. А я вас смутно помню. Увы! – И неожиданно ущипнула Боба за локоть. – Не больно?
Они засмеялись.
– Теперь я поверил окончательно, что вы не фантом!
– Это добавило вам уверенности?
– Да. Я уверенный, взрослый, в меру упитанный мужчина. И я бездарно много времени потерял, разыскивая вас. Я увидел сегодня вещий сон – на пятницу. И вас сегодня увидел. А знаю давно. – Боб налил водки. – Я должен убедиться окончательно, что нашёл вас! – тихо сказал он, чтобы его услышала только Нина.
Получилось искренне и проникновенно.
Она услышала его, опустила глаза, румянец набежал на щёки. Ей были приятны слова Боба.
Виктор допил чай.
– Пожалуй, я оставлю вас, молодые люди.
– В хорошем смысле! – сказал Боб.
– Естественно, – улыбнулся Виктор. – Всего доброго.
– И вам! Много песен! Хороших – и разных.
– Спасибо. Приходите на концерт. – Виктор расплатился за ужин. Привычно подхватил чёрный фирменный футляр с гитарой, пошёл к выходу.
– До свидания, – сказала Нина.
– До встречи, – сказал Боб.
Они были одни в полумраке пустого, высокого зала. Обслуга расходилась с пакетами и сумками. Гулкие звуки, белые столы, накрытые уже на завтра. Официант молча стоял у входа в зал. Смотрел в другую сторону, всем своим видом давая понять – пора уходить.