Рука занемела. Осторожно вытащил её, встал. Уильям сладко потянулся лапами вперёд, словно упёрся во что-то невидимое, слегка приоткрыл глаза, подёрнутые пеленой дрёмы. Уронил голову набок и снова уснул.
Боб тихо прикрыл за собой дверь.
Умылся, заглянул в холодильник и пошёл в магазин. Купил творог, сметану, абрикосовый джем, хлеб для тостера, яйца, укроп, петрушку и латук в горшочке, лимон.
Дворники уже прибрали город. Редкие прохожие осторожно пробовали скользкий тротуар ногами. Небольшой морозец, дышится глубоко, вкусно. Снега мало. Голые деревья, белые, ещё не запачканные газоны.
– А весна уже здесь. – Он поглядел по сторонам, словно искал её приметы. Не нашёл, только ощутил где-то глубоко, и вздохнул полной грудью, жадно, по-новому. С удовольствием предвкушая встречу с Ниной, вкусный завтрак и уютное настроение.
Стараясь не шуметь, разулся, прошёл к столу, стал выкладывать продукты.
Неожиданно Нина обняла его сзади, прижалась.
– Ты принёс радость свежести! А я собралась умирать в твоё отсутствие, но раздумала и сейчас счастлива!
– Как ты неслышно ступаешь, – сказал он. Потом повернулся, поцеловал её в ложбинку груди такой родной, вкусный запах. – Доброе утро.
И гладил по спине, ощущая, как она прижимается всем телом.
– Что у нас на завтрак? – спросила Нина.
– Яйцо всмятку, тосты со сливочным маслом, листок салата, творог со сметаной и абрикосовым джемом, чай с лимоном. Сырники с абрикосовым джемом хочешь? Это быстро, двадцать минут.
– У-у-у! Аппетитно. Помочь?
– Я сам. Ничего сложного, мне будет приятно.
– А я – в ванную.
– Хорошо! – Он посмотрел в окно: – Видишь?
– Что? – улыбнулась, встряхнула волосами.
– Весна родилась.
– Чувствую. – Глубоко вздохнула, запахнула халатик и пошла в ванную.
Боб накрыл стол.
Нина вышла, глянула, приподняла тонкие брови.
– Вот это да! Какая красота! И так будет каждое утро?
– Только в праздники, чтобы не надоело! Прошу, – жестом пригласил Боб.
– А я, оказывается, проголодалась!
Нина присела к столу, поправила влажные волосы.
– Сейчас схомячу всё, что есть!
Она взяла листок салата, захрустела, зажмурилась от удовольствия.
– Знаешь, что надо делать, чтобы скорлупа во время варки не полопалась?
– Не-а. – Она посмотрела на коричневое яйцо в руках, покрытое паутинкой белых трещинок.
– Варить без скорлупы.
– Как это? – засмеялась.
– Шучу. Хотя есть такой способ – «пашот» называется. В крутой кипяток разбивается яйцо, но так ловко, чтобы оно сохранило свою форму. Не всякий сможет. Только очень опытные повара. Например – я!
Дверь спальни приоткрылась, появился Уильям. Хвост, как труба кирпичного завода – высокая, прямая. Подошёл к своей мисочке, мурлыкнул разочарованно, недовольно посмотрел на Нину.
– Ну вот! Почто животину тиранишь?
– В холодильнике посмотри, пожалуйста.
Он нашёл пакетик фирменной кошачьей еды, выложил. Уильям мурлыкнул коротко, осторожно лизнул маленьким язычком и принялся не спеша подъедать с разных сторон коричневую горку.
Нина с аппетитом кушала.
– Я предлагаю следующий план, – сказал Боб. – Ты занимаешься косметикой, я в это время делаю хачапури.
– Что?
– Творожная булочка с сыром. Грузинская кухня. У тебя в холодильнике подсохший сыр. Вернёмся и с чаем схомячим. – Боб улыбнулся. – Мне нравится это слово, особенно в твоем исполнении. Только подскажи – где у тебя сода? Да! И сито, просеять муку, добавить кислорода, чтобы пышнее поднялось тесто. Это примерно полчаса, минут сорок. Мы оставим остывать и пойдём гулять. Сразу нарезать нельзя – сыр вытечет.
– Потрясающе! Сколько в тебе талантов!
– У меня хороший учитель – Василич, познакомлю при случае. И мне приятно тебя удивлять.
– Мне хочется быть твоей! После таких заявлений!
Боб стал готовить тесто, натирать на тёрке сыр жёлтыми душистыми ленточками.
– А куда мы пойдём? В кафе-мороженое, под ручку?
– Нет, по городу. Доедем до Тургеневской, по Большой Лубянке до Сретенского монастыря, а можно по Фролову переулку – поплутать немного.
– Хочешь уйти в монастырь?
– Нет. После того как встретил тебя – нет. Может быть, потом как-нибудь, в скит, грехи замаливать, свои и чужие. Посвятить себя аскезе.
– Мысль материальна, а вначале было слово, – серьёзно сказала Нина.
– Да. Как говорили древние – бойтесь желаний, они исполняются. Но какую цену придётся за это платить и когда?
Нина присела на рыжий диванчик, принялась «делать лицо». Была в этом доверительность, открытость. Что-то домашнее. Боб молчал, возился с тестом, изредка поглядывал на Нину.