Шли молча по лестнице вниз. Из-за двери донеслось:
– На минуту из дома не уйти! Уже притащил кого-то! Что за манера! Вечная общага! Ну не отучить! Это на Севере дверь не запираем! А в Москве? Ханыга на деляге, мазуриком погоняет!
– Томчик, ну не бомжи ведь, парекрасные жеж люди! – ныл Витёк. – Видимся, как на вокзале – раз в сто лет во время пересадки!
– А где он был, дружок твой, эти самые сто лет? Ты знаешь? Да с бабой какой-то – на чужой диван угнездились!
Железные двери не спасали – стены тонкие.
Захотелось, чтобы Инесса шла чуть-чуть быстрее и не слышала Томчика. Не получилось.
Боб остановил «извозчика». Договорился за сто рублей. Доехали до Метро молча, думая каждый о своём.
– Подождите минутку. – Боб забежал в цветочный магазинчик, купил пять синих ирисов.
– Это, вам!
– Спасибо! Этот «сюрприз», конечно, приятней. – Она уткнулась в цветы носом.
– Чем пахнут? – спросил Боб. – Ирисками? Чем ещё могут пахнуть ирисы?
– Нет – старыми газетами. – Пожала плечами. – Почему именно ирисы?
– Изящные. Розы не люблю, когда вижу розы, мне кажется, что я поел плов и не вытер губы салфеткой.
Её глаза подобрели. Почему женщины так любят цветы?
– Сложно.
– Надо просто жить, хоть это и непросто!
– Жизнь или ожидание жизни? Сложности там, где всё хотят упростить!
– Бывают обстоятельства. Скажите, вода – мокрая?
– Да! Ещё какая мокрая! Почему-то особенно остро это ощущаешь, сидя в луже.
– Вот и примите за основу эту простую истину: вода – мокрая!
– Спасибо, вам.
Улыбнулась, кивнула и пошла по ступенькам вниз, в метро.
Больше Боб её не встречал. И Витёк пропал, не звонил, не заходил. Боб остерегался Томы и тоже не проявлялся у него.
Может, Витёк уже по Северу любимому ходит и рассказывает в ярангах были-небылицы про московские похождения! Постучит белой рыбной костью в широкий бубен, покамлает громко, сказ зачнёт и плавно так, словно река в устье, поведает былину. И Боб в ней – Алёша Попович? Или Добрыня Никитич? Но уж Витёк-то однозначно – Илья Муромец! Сказки Большой Земли!
И решил Боб, что следующая встреча у них будет через двадцать лет. Хватит времени, чтобы уложить всё, что Витёкуспел рассказать за недолгие часы бурного общения на гостеприимной мАсковскАй родине.
«Лесной лагерь»
Боб сложил бревёшки комлями в огонь. Пламя призадумалось и заиграло веселей, теплом поделилось. Роса и прохлада – признаки приближающегося утра. Краешек неба чуть-чуть высветлился малиновым цветом.
Василич встал, размял руки, ноги. Повесил над огнём котелок с водой. Котелок вскоре тонко засопел. Вода ожила, шарами прозрачными забурлила, полезла на стенки.
Заварили чай с лимоном.
Молчали, наслаждались.
– Да! – неожиданно засмеялся Боб. – За неделю до Нового года, в два часа ночи – звонок! Хватаю телефон.
– Здравствуй, – говорят на том конце, проникновенно, хорошо поставленным голосом.
– Здравствуйте.
– Не узнал?
– Нет.
– Богатым стану – поделюсь! Жадность – великий грех! Но сначала десятину отдам в церковь.
– Витёк! Ты, что ли? Опять хохмы? Ты в яранге? Или вчуме?
– Нет, Борис Иваныч! В штате Юта, город Солт-Лейк-Сити! Хочу поздравить с великим праздником – Кристмасом, с Рождеством! Крепости духа, здоровья телесного, чтобы осенило тебя знамение Божие, чтобы ты открыл себя деяниям его чудесным образом и был достоин благ его неисчислимых!
– Плавно так, нараспев, как псалом наизусть по памяти.
– Витёк! Чудо ты в перьях! Что ты городишь, чего там делаешь?
– Я, Борис, в Церкви Иисуса Христа Святых последних дней состою. Мормон. Мастер Виктор – так теперь отзываюсь. Со старым мракобесием покончено. Долго блуждал я во тьме кромешной. Но, слава Богу – открылися глаза и уши, и душа от скверны очистилась, и снизошла на меня его благодать! Ясно вижу цель в тумане жизни! И хочу повиниться за бесовские мои выходки!
– Ты чего гонишь-то, Витёк! Кто старое помянет… Кончай разыгрывать! Слышно как замечательно! Ты в Москве? Господи, вот так сюрприз!
– Нет, Борис, в Америке, в Соединённых Штатах. Такими вещами не шутят. И не поминай имя Господа нашего всуе!
– Чем занимаешься, Витёк? Ты скажи, мормоны – многожёнцы? – Первое, что мне в голову тогда пришло.
– Вымыслы! Досужие выдумки. В конце девятнадцатого века отошли от этого. Остались отдельные раскольники. Они к нам отношения не имеют. А нас уже – четырнадцать миллионов! Народ тянется к свету истины. Я вот тоже в миссионеры готовлюсь.
– В Африке?
– Почему?
– Ну, а где ещё миссионеры-то?
– В Мордовии. Получили разрешение на строительство храма Церкви Иисуса Христа Святых последних дней. Через месяц буду в Москве. Подарю тебе «Книгу Мормона». Для прозрения! Всего доброго, Борис Иваныч. Светлого, тебе Рождества-Кристмаса.