– И тебе тоже, мастер Виктор. Виктор. – Потом по почте пришёл тяжеленный такой том – Книга Мормона. Издана солидно, на хорошей бумаге. Пролистнул – что-то не вдохновило. Так где-то и пылится на полке. А Витёк опять запропастился. То ли в Мордовии, то ли в США!
– Всуете время к Новому году прибежало, – продолжил Боб свою повесть.
– Год Свиньи! С сыном договорились сходить в «Макдональдс», пожевать соломки американской. Мы с ним только на «нейтральной территории» стали встречаться, а с бывшей по телефону общаюсь.
– Мама, – говорю, – жалуется на тебя – хулиганить стал!
– Это я в школе самоутверждаюсь, – отвечает, – в этой кодле, а дома я у компа торчу с утра до вечера.
Ест гамбургеры, колой запивает. Вкусно ему, а по мне – солома импортная! Другие «ценности». Мне так газировка «дюшес» за великий праздник была.
Смотрю на него и думаю:
– Он любит нас обоих и не понимает – куда делось то хорошее, что было семьёй? С папой и мамой, совместными интересами, общим пространством!
– Что подарить-то, – спрашиваю, – на праздник.
– Кроссовки!
Пошли в магазин. Чего только нет! Не то что чешские кроссовки, которые мне по великому блату выделили перед соревнованиями. Белые, три полосочки красные сбоку на каждой стороне.
Потом думаю – ну что я, как дед старый, рассуждаю! «Вот до войны были урожаи».
Взяли за три тысячи. Понравились – весёлые, легкомысленные. Настроение своей пестротой подняли нам обоим!
Довёл сына до подъезда, подниматься не стал, открытку поздравительную вручил с пожеланиями в Году Свиньи, со стишком:
– Сам придумал?
– Да.
– Неплохо! – одобрил сын, – Пап, а можно я твой стих Кате перепишу?
– Конечно! В суд не подам, – смеюсь, – авторские права качать не стану!
– Я ей скажу, что это мой папа придумал!
– А кто она – Катя?
– Девочка.
– Понятно, раз Катя! Для мальчика имя странноватое. Одноклассница?
Кивнул головой.
– Красивая?
Покраснел слегка и ответил: – Оч-ч-ень!
Жизнь продолжается!
Он мне свою открытку поздравительную вручил, сам нарисовал. Чёрно-белый рисунок. Очень натурально изобразил свечу горящую, а из неё капля, как слеза, выкатывается. Нет, думаю, парень у меня славный получается! И сам чуть не плачу. Сентиментальный стал. Старею!
Такая – Свинья. Новогодняя и не очень!
Бог – совершенен. Зло – от Сатаны.
Не от мира Бога.
Сатана ходит по земным пределам, искушает людей, нестойких душой. Слаб человек! Сладость запретного и его доступность мутят разум, смущают души.
Слабость и сладость. А Сатана вновь и вновь искушает – уже Бога – к наказанию человека.
– Только руку протяни и – вот он, плод, уже в руке. С Сада начнётся Ад. Но нога моя не ступала по влажной траве, не лежал я в тени запретного древа, не наслаждался плодами его, не завораживал меня взгляд змия.
Почему сказал Ты Сатане, Господи: «Отдаю его тебе! Бери тело его. Но оставь Мне его душу»?
– Праведен ты, незлобив и справедлив, сын Мой. Это ведомо Мне.
Пусть же знает это и Сатана. Ты несёшь в себе правду и свет. Это бесценно, но на Земле всё имеет цену. И цена настоящего – через испытания.
Слова Мои – укрепятся твоими поступками, великим терпением и смирением во времена испытаний и гонений. И деяния свои совершаешь, и питаешь бренное тело, и надзираешь стада и людей. И встречаешь Солнце с одной стороны, а Луну – с другой. И говоришь – это есть. Это – благо. И благодаришь Меня за это в каждое мгновение дня твоего. И это укрепляет дух твой и рождает светлые мысли от света души, а дела вершишь – добрые. Ибо, при слабостях человека, ты совершенен и создан в подобии Мне.
И Я отдал тело твоё Сатане, полагая, что не сломит его бренная боль, не откликнется оно злом на зло. Испытание не есть зло. Испытание – награда. Испытание откликается злом, когда в душе чёрная ночь, и далеко до рассвета, и мысль о том, что ты его не встретишь, не увидишь пробуждения Солнца, начала жизни нового дня – страшна и убийственна.
Не береди душу свою мыслями о содеянном праведно. Две чаши отмеряют весы земной жизни – Добро и Зло. И прибавление одного ежечасно заставляет уравновешивать другое.