Ты – гоним сейчас. И это вопросы проклятого и гонимого. Они вечны, ибо вечна душа. Но бренно тело, и оно обременяет душу. И отвлекает, и искушает, и нашёптывает – ты слаб, не пытайся подняться на эту гору. Есть лёгкие пути. А если ты осадил его – значит, праведен? Праведность – не есть преуспеяние. И не это – награда.
– В отмщение да не будет покоя воплю моему! Но как возрадоваться душе, если тело саднит от струпьев, если насекомые, песок и солнце язвят его беспрестанно? Если наг я, как в минуту исхода из чрева материнского. Мне памятны прежние дни достатка и умиротворения. Красивые дворцы, много детей, стад, дорогих одежд, изысканных кушаний. И взываю к Тебе, Господи – разве так утверждается справедливость? И убивает сама мысль о недоверии. Ибо это привело к испытаниям, ниспосланным мне. Нищ я пред Тобой, наг, бос, и нет отдельно – дня и ночи, есть лишь одна сплошная боль. И она затмевает свет дня и мрак ночи, свет луны и звёзд. И не рад я телу моему, ибо оно – сплошное страдание. И мир померк, раскололся надвое, как перезрелый орех, который перестал быть един, потому что одна половина – тело, вторая – душа. И я пытаюсь содинить две эти сути. Возможно ли это, Господи? Не напрасен ли мой труд?
– Не свои слова ты исторгаешь! Это вопиет плоть твоя, изнеженная и ставшая лёгкой добычей бренного. Как олень, который разучился бегать и не понимает, что стало с его быстрыми ногами? И то, что радовало – причиняет боль.
– Но почему мне уготована чаша сия, Господи?
– Потому что ты – лучший. Словно камень, который очищает струпья с тела твоего, очисти страданиями душу, и воздастся тебе многократно. И ты победишь в этом вечном споре, пока в тебе есть душа, и она страдает и ищет, но находит и совершенствуется. И не возрадуется Сатана козням своим, и хлопоты его станут пустыми, как не опылённый пчёлами пустоцвет. Я верю в это, потому и отдал ему тело твоё. Не на поругание – на испытание. Иди сквозь злые колючки терновые. Их много, и свои – у каждого. Я знаю это. Ибо Я созидал этот мир. В этом совершенство Моё, ибо в гармонии души и тела будешь и ты совершенен. И стремление твоё постичь это – значит быть со Мной – твоим Творцом.
Ты – чадо Моё. И подобен Мне. Хотя нет в тебе мудрости и непостижимости Творца.
Но ты пытаешься постичь эту вселенскую мудрость. И, познавая себя через вопросы ко Мне, ты приходишь к новым вопросам. Несть им числа. До тех пор, пока озарение, словно удар молнии, не осветит бесконечный мрак непознанного. И это – бесконечно, как смена дня и ночи, зимы и лета, цветения и созревания, рождения и вынашивания.
Я – в тебе самом. Это – начало понимания на пути к мудрости. И это – главный камень, на котором строй дом свой.
– Если я буду оправдываться, то мои же уста обвинят меня… Знаю, что Ты всё можешь, и раскаиваюсь в прахе и пепле.
И я во плоти моей узрю Тебя.
И ответил Господь:
– Бледнею от силы чувств Своих! Так сильно желаю я восстановить творение Своих рук, видя это страшное зрелище: раздавленный болезнью человек, ошеломлённый и недоумевающий – почему происходит так, что тебе кажется, будто Я сам против тебя? Не это ли проблеск любви Моей, которую настойчивее, чем когда-либо, стремлюсь излить на тебя, поверженного, и поднять это сокрушённое тело выше его первоначального положения?
– И обращаю я взгляд дальше могилы моей. И вся моя внутренность жаждет этого.
И зрю начало триединой истины богодухновенной: искупление, спасение и воскресение…
…И засмеялся рослый собеседник, о шести пальцах на всех руках и ногах, и отошёл блестя глазами, не скрывая лукавства и потирая руки в радости содеянного и замышляемого без устали денно и нощно.
Новогодний парад
Магазинная суета растекалась по квартирам и компаниям. Мандариново-апельсиновый воздух навевал детские воспоминания, желания подарочные.
Домой пришёл, «к бабульке». Хлопнул три рюмки, салом с чёрным хлебцем закусил.
Ещё сильней тоска навалилась. А что ж ты хотел? Сам заварил, сам и хлебай, а больше, чем сможешь унести, тебе, Боба, никто и не нагрузит! Лишний вагон не прицепят, если перрон не позволяет!
Украсил веточку сосновую, на комод выложил, пару шаров нацепил, коробочки декоративные разложил, словно в них камни драгоценные прячутся – чего нашёл на лотках.
Ценность одиночества в том, что может прийти любовь. Но может и не прийти. Тогда останется любовь к себе. А человечество до́лжно любить всегда! Независимо от того, как ты к себе относишься. Или оно к тебе.