– Нет! Потерпи чуток, я тебе на День защитника Отечества подарю замечательные книги. Захара Прилепина, Сергея Шаргунова, Романа Сенчина, Олега Зайончковского.
Боб подарил обоим по набору рюмок. Грамм на пятьдесят каждая, аккурат на глоток. Ловкие посудинки такие, приятно тяжёленькие. Рука не дрогнет, не расплескаешь ценную влагу! Даже под утро.
Суета пошла, хрусталь зазвенел – на стол его! Василич бутылку рижского бальзама принёс.
– Ты знаешь, как надо проверять – хрусталь перед тобой или нет? – спросил Геныч.
– Понятия не имею! Может, по весу? – отозвался Василич. – Но, надо отметить, салат «русский оливье» у Боба получился неплохо! – Пожевал, зажмурился. – И в хрустале этом – смотрится очень к месту! Морковка – оранжевым… у-у!.. А вот наступишь на него – хрустит, значит – хрусталь!
Посмеялись, выпили за Новый год. Настроение поднималось – это не одному кайфовать-дрейфовать, как на льдине!
Геныч заявил:
– Напьюсь сегодня до поросячьего визга – всё-таки Год Свиньи! Кстати, «кейф» на турецком языке означает «ничего не делать»!
– Год Свиньи в Китае – с февраля! – возразил Василич.
– А мы и в феврале напьёмся! Вот до февраля и встанем на поросячью вахту!
– А слово «вахта», – поделился Василич, – голландское. Означает «стоять» в повелительном наклонении. Должно быть, Пётр вместе с ёлкой завёз в Россию.
Город не спал. В доме музыка, песни. Вот уж всем праздникам праздник – Новый год! Прочь, одиночество! Об этом – после! Если переживём похмелье!
Произносили тосты, изредка отвлекались на телик. Но там опять всё те же морды. Десятилетиями, веками.
– Как сказал Вольтер, «все жанры хороши, кроме скучного», – заметил Василич, понаблюдав за вакханалией на экране, и предложил: – Давайте устроим новогоднее шоу: будем искать белого мишку! Сливаем в ёмкость для пунша бутылку бальзама и бутылку водки. Все черпают по рюмке и прячутся под стол. Один говорит: чёрный мишка пришёл! Все вылезают и выпивают со словами: – Здравствуй, чёрный мишка! «Разводящий» вливает в посуду ещё двести грамм водочки. Все опять лезут под стол. Другой говорит: бурый мишка пришёл! Все вылезают, хлопают по рюмке. И так повторяется до тех пор, пока в посудине не останется только белая водка! Тогда ведущий объявляет: белый мишка пришёл! И с этого момента все пьют за приход белого мишки!
Вынули посуду, залили пахуче напитки, и понеслось! Вроде не спешили, а «косинус» стал появляться.
– И вот, – рассказывал Василич, – когда сотни лучших джигитов сложили головы, но не добились руки царицы Тамары, осталось три брата. Садится на коня старший брат. Подхватил шарфик с шеи царицы, тонкий такой, «газовый», почти донёс до обрыва над Курой, и обронил. Отрубили ему голову. Садится средний брат, всё повторяется. И тогда пришла очередь младшего брата. Все его отговаривают, но он – упрямый! Подхватывает шарфик, доносит до обрыва и выполняет все условия!
Встаёт царица Тамара и грозно говорит слугам…
– Знаю, знаю! – закричал Геныч. – И наступила Великая Октябрьская социалистическая революция, которая прекратила эти безобразия!
– Нет! – возразил Василич. – Встаёт Тамара-царица и говорит: отрубить ему голову!
– За что? – закричал Геныч.
– Вот! И младший брат её спрашивает – за что? – А за компанию! – отвечает Тамара. Так выпьем же – за компанию!
Василич держался неплохо. По нему и не сказать было, что выпил – глаза ясные, как у младенца, только координация смазанная самую малость.
– Как же я сам со стороны смотрюсь? – подумал Боб.
– Грузинам сейчас не сладко, – сказал Геныч. – И абхазам. И осетинам. Народ-то весёлый, гостеприимный, а вон – видишь, как развернули господа политики!
– А остальным – мёд, что ли? – отозвался Василич. – Каждый свою цену платит! За всё надо платить! Только так можно стать богатым!
– Бояре ссорятся – у холопов чубы трещат! Всегда так было! – заметил Боб.
– Мы-то службу проходили, знаем, с какой стороны снаряд в пушку загонять! А тебе в каких войсках довелось повоевать? – поинтересовался Василич.
– В бронекопытных! ПрибВо ещё застал.
– А я в связи. Глаза и уши командира!
– Да уж, – вздохнул Боб. – У нас эти глаза, уши-ушки, да косы. Через полгода весь состав менялся в роте связи. Опа – и декрет! А что ты сделаешь? Сколько «женихов» строем ходит, туда-сюда!
– А ты где «воевал»? – спросил Василич Геныча. – На каких рубежах нашей необъятной родины?
– В Москве, в Штабе ПВО. Курсовые и контрольные делал офицерам в академию Генштаба. От всех видов несения службы был освобождён!
– Это не служба – слёзы! Ты ж и строевым ходить не умеешь! – заявил Василич авторитетно.