– Дык я и не переживал! Пока к дочке одного полковника не «подъехал». Наше дело – не рожать, а она надумала себе! Бабы, они ж – вступит чего-то там, щёлкнет в голове кудрявой, и всё – подставляй коляску! Услали меня, дембеля, под «Кемь»…
– Город, что ли?
– Хуже! Знаешь легенду про Петра Первого?
– Нет.
– Говорит он Меншикову – сослать бояр, а тот спрашивает – куда? К е…й матери! А где ж это, мин херц? Ткнул Пётр пальцем в карту, в Карелию, и появился городок – Кемь! Если расшифровать, как раз и будет – к той самой матери. А ей папа-полкан нашёл жениха, замполита-летёху из автобата, – Манзюк его фамилиё. Ещё один москвич!
– О! – вскинулся Боб. – Погодите, я сейчас.
Он достал с полки толстый том Гоголя, подаренный Витьком.
– Вот, послушайте, что нам говорит Николай Василич.
Это «Старосветские помещики».
Пульхерия Ивановна была несколько сурьёзна, почти никогда не смеялась; но на лице и в глазах её было написано столько доброты, столько готовности угостить вас всем, что было у них лучшего, что вы, верно, нашли бы улыбку уже чересчур приторною для её доброго лица. Лёгкие морщины на их лицах были расположены с такою приятностью, что художник, верно бы, украл их. По ним можно было, казалось, читать всю жизнь их, ясную, спокойную жизнь, которую вели старые национальные, простосердечные и вместе богатые фамилии, всегда составляющие противоположность тем низким малороссиянам, которые выдираются из дегтярей, торгашей, наполняют, как саранча, палаты и присутственные места, дерут последнюю копейку с своих же земляков, наводняют Петербург ябедниками, наживают наконец капитал и торжественно прибавляют к фамилии своей, оканчивающейся на о, слог въ. Нет, они не были похожи на эти презренные и жалкие творения, так же как и все малороссийские старинные и коренные фамилии.
Помолчали.
– Мама меня без отца растила, – продолжил упрямо Геныч. – Отец пропадал на комсомольских стройках, да так на какой-то очередной и остался! Подженился. Много сил мамка на меня положила. Рада была, что в Москве служу. Чинно всё, чисто, увольнение в выходные, как электрички по расписанию! Какая «дедовщина», о чём речь! Сильно расстроилась, когда эти «страсти-мордасти» закрутились. А я тогда озлился на всех баб – поголовно! И придумал им такое наказание: поиметь представительниц всех союзных республик, а также монголок, китаянок, негритосок и малаек! При этом не просто так, как дедушка с бабушкой в прошлом веке, а – на земле, в небесах и на море, и на скалах, короче – везде, где зацепится глаз и лишь птица с трудом уместится, но есть с полметра жопу пристроить! Сколько сил и средств положил! Времени!
– И как… в целом… акция возмездия? – поинтересовался Василич.
– Хвастать не буду, – скромно потупился Геныч, – к двадцати восьми годам оставались акваланг и парашют. Не смог найти кандидатуру подходящую. Тогда меньше народ к экстриму тянуло. У меня фактического материала на три диссертации! Вот например: о чём может рассказать юноше бледному с взором горящим форма груди возлюбленной?
– Да! – качнулся Василич. – Запретный плод – влюблённому меджнуну! Что он говорит искушённому мужчине?
– Я серьёзно! Форма и размер груди многое могут сказать! Например – по фруктовой шкале: дыня, лимон, ананас, виноград, апельсин, вишня.
– Груша, – подсказал Василич. – Ягода семейства паслёновых, то есть арбуз.
– Да. Вот, скажем, большая округлая «грудь-дыня» – любят поесть, чтобы их баловали, обожали, но секс им по барабану! «Грудь-лимон» – такие любят жизнь! Юморные, смешливые, и над собой тоже любят пошутить. Дальше «ананас» – широкая, овальная грудь. Это – умницы, рвутся к успеху – карьеристки! Но – самые верные. Однако завоевать её сердце – ого-го как не просто! «Грудь-виноград» – торчит вперёд! С виду самые сексапильные тётки, а на самом деле – скромняшки и домоседки. Она тебе спляшет-споёт, но ей больше нравится нежность, а не секс. Отдельно – феминистки! Они – как ни парадоксально – самые надёжные. У меня одна такая: шестой год – душа в душу! Встречаемся, всё по-деловому, оба знаем, чего хотим, у обоих дела! Да! Так – продолжим! «Грудь апельсин» – они очень уверены в себе и точно знают, чего хотят. Секс интересует их меньше всего. Мёдом не корми – дай поговорить, обсудить. «Грудь-вишенка» – ну, эти – забавницы! – Геныч засмеялся, прижмурился довольно. – Завести – с полоборота. В постели такое могут выдумать! «Грудь-груша». – Василич, обращаю ваше внимание! – у этих любовь – тема номер один во всех видах. И часто такие набожные, а вот как заниматься сексом – знают! И как ещё знают!