Привёз их домой. Спит. Посередине ночи устроила жуткий крик. Успокоить не можем. Мы перепугались!
Чуть свет за врачом. Пришла участковая, старушка седенькая, мудрая. Столько пелёнок за жизнь повидала! Смеётся: она же у вас голодная!
А мы за суетой, сю-сю, ду-ду – и забыли!
И пошла наука! С утра на работу, потом бегом домой, на молочную кухню, потом гулять, потом купание, кормёжка и сон! Я в ванную, а она доверху набралась за сутки! Засучивай рукава, выполняй обещание – стирать первые два года!
Через полгода стали уже полностью по ночам спать, спокойней стало. А уж как говорить начала! Только успевай – записывай! Однажды приходим с работы, а дочь хмурая, заплаканная. Что, спрашиваю, за печаль? Тёща мнётся. Она первые три года с дочкой сидела. На пенсию вышла. Замечательная женщина, земля ей пухом. Говорит: я Катю в храм снесла, покрестить. Поставили нас в кружок, нескольких бабушек с детками. Батюшка ходит, псалмы распевает, и наша красавица взялась петь! Он её нахваливает – вот певица растёт всем на радость, а она за пламя свечки – хвать ручонкой! И обожглась. Рёв – на весь храм, купол вниз прогнулся. Вот и расстроенная.
Посмеялись. Тёща рада – не ругают!
Пошла дочка в школу. Получил я квартиру кооперативную, трёхкомнатную. Переехали. Жена готовить не умеет. Пока у тёщи жили – та готовила. Тут меня Бог надоумил! Давай, говорю, конвенцию с тобой заключим: в праздники и выходные готовлю я, а в будни – ты! Она согласилась. И вот мы по утрам каши едим с «желваками», омлеты «резиновые». Дочь выплёвывает, а я только нахваливаю! И однажды жена устроила мне сцену. Надоел мне этот цирк! – кричит. – Ты что – издеваешься?
– Если я не хочу, – отвечаю ей, – со мной никто никогда не поссорится! Запомни раз и навсегда.
Несколько лет у меня ушло на это, но сейчас – как в ресторане: от закусок до десерта! Очень горжусь, и помогаю, конечно, потому что самому интересно!
И вот собираемся мы восьмого мая тестя с Днём Победы поздравить. Стоим на пороге своей квартиры, звеним ключами, а из лифта – два мужика. Извините, говорят, мы из военкомата. Надо вам, как офицеру запаса, срочно мобилизационное предписание поменять.
И повестку вручают с красной полосой, мол – срочно!
«Эшелон»
Посадил жену и дочь на троллейбус, отправил к тестю, к праздничному столу. Сам поехал в военкомат. А там! Народное гулянье! Учения, что ли? Зашёл – и дверца захлопнулась! В автобус – и в войсковую часть, за город. Переобмундировали.
А людей всё подвозят. Один пролёт забора завалили. Толпа как ломанула, словно лоси в чащу, только треск пошёл! Смотрю и думаю: вот мне – почти сорок! И я, как пацан, буду скакать по заборам? Что-то остановило! Родина, страна? Не было ничего такого во мне тогда, Но вот сказал себе: будет так! И в ту сторону не смотрел уже.
И повезли нас в зелёных вагонах с белым трафаретом по бокам: «Скот». И весь этот «скот», из запаса прямо – на заклание – в Чернобыль!
…И разодрали они свои верхние одежды и зарыдали, и семь дней сидели молча, ибо видели, что страдание его весьма велико.
А после сказал он:
– Проклинаю день, в который родился, и ночь, в которую был зачат. На что дан свет человеку, которого путь закрыт, и которого Бог окружил мраком? Вот, иду я вперёд, и нет Его. Назад – и не нахожу Его. Но Он знает путь мой, и пусть испытает меня – выйду, как золото.
МУДРОСТЬ ЖИТЕЙСКАЯ:
– Есть на тебе вина, тебе же неведомая. Покайся. Блажен человек, которого вразумляет Бог, и потому наказания Вседержителева не отвергай. И тогда Бог простит грех, и узнаешь, что шатёр твой в безопасности, и увидишь, что семя твоё многочисленно и отрасли твои, как трава на земле. И войдёшь в гроб в зрелости, как укладываются снопы пшеницы в своё время.
ОТВЕЧАЮ:
– Я – праведник. Вы придумываете речи для обличения? На ветер пускаете слова ваши. Они – пища без соли. Страдания же мои – посещение Божие: стрелы Вседержителя во мне. Ужасы Божии ополчились против меня.
МУДРОСТЬ ЖИТЕЙСКАЯ:
– Люди – храмины из брения. Не погибают ли с ними и достоинства их? Праведник не значит «безгрешный». Богообщение – залог бессмертия, а не временного благополучия.
ОТВЕЧАЮ:
– Находясь на пороге смерти, я безутешен. Не жажду я вернуть утраченное. Душа моя желает прекращения дыхания, нежели сбережения костей моих. Ужасаюсь тому, что праведник приговорён к той же участи, что и грешник! На что надеяться? Что такое человек, что Ты столько ценишь его и обращаешь на него внимание Твоё, каждое мгновение испытываешь его? Разве я море или морское чудовище, что Ты поставил надо мною стражу? Опротивела мне жизнь. Отступи от меня, Господи, ибо дни мои – суета!