– Но! – Семёныч поднял к потолку кривой палец, насладился паузой. – Есть ещё одно «но»! Некая цивилизация с помощью лазера построила единую систему галерей. Примерно тридцать тысяч лет тому назад. Развязка – по всему миру! Всё готово – садись и поезжай! Челноки такие для передвижения, как ладьи герметичные. Движитель – на атомном сырье. Его же в недрах – немерено!
– Ну! Фантастика! Вот так садись и – ехай! – делано-равнодушно сказал Митяй, втайне надеясь вызнать что-нибудь ещё. Разлил по стаканам коньячок.
– Схема есть! Факты. Тут ко мне Борис Иваныч заглядывал недавно. Скалькировали. Мараковали долго. Потом – всё стало ясно! Вот они – семь «точек силы»! Где Сталин планировал отстроить высотки – кольцом. Поселить в этих высотках специально подобранных людей и, питясь их энергией, оставаться румяным и цветущим, на зависть всем. Но – не успел. Только пять высоток построили вместо семи удуманных.
– Борис Иваныч? Это Боб, что ли? – небрежно поинтересовался Митяй.
– Он самый! Вот он – исследует это дело уже много времени. И оставил мне схему. Где ж она тут, на кальке. Так всё вроде сходится! Только на карту Москвы и области наложи – и сразу всё ясно! Заходи, любуйсА! – Ему нравилось говорить с окончанием на «а», как дикторы центрального радио во времена его детства.
Тяжело встал с колченогого стула, опершись руками в колени, и, шаркая старыми, кособокими тапками, пошёл в комнату. Митяй выглядывал из кухни, раскачивался опасно на стуле, следил, откуда Семёныч достанет таинственную схему.
Тот подошёл к полке, нацепил очки, висевшие на шнурке на шее, повернулся к Митяю, хотел что-то сказать… Приложил руку к сердцу – словно стрела в него попала, а он сейчас жало вырвет, рёбра не поцарапав, и выпьют они с Митькой за чудесное избавление.
Сполз по стопке книг, развалил её, словно ложе себе к ночи готовил, укладывался на бочок, загребая бесполезно вялыми руками.
Митяй рванулся к нему.
– Семёныч, ты чё? Ты кончай это дело! – отчаянно закричал, запричитал. – С ума съехал, старый? – Отключили контактный про… – прошептал Семёныч, пытаясь улыбнуться, белея лицом. – Провод – по… понимаешь? За рейку полосатую – отползу… от полотна! Там уже не погибнеш-ш-шь. – Выдохнул со свистом из себя. И затих.
Митяй развернул Семёныча, нажал на грудину. Прогнулось на удивление мягко, рёбра спружинили. Руки раскинулись, всколыхнулись, словно обнять собрался Семёныч Митяя, прижать к груди. Внутри у него несколько раз что-то хекнуло. Руки вновь приподнялись слабо – и опали враз.
Митяй приложил ухо к неопрятной байковой рубахе, не веря, испытывая лёгкую жуть от трагической простоты происходящего.
Сбегал в ванную за круглым зеркальцем, перед которым Семёныч брился раз в квартал. Попридержал около рта дрожащей рукой. Но не замутнелось стекло, не подёрнулось тёплой дымкой.
Только равнодушно отобразило маску безжизненного лица, волосы – неопрятной, сивой паклей.
Смирило смерть с жизнью. В рубаху смиренную позже спеленают.
Митяй лихорадочно соображал – что же делать? Он вышел в крохотную прихожую, снял с гвоздика ключи на георгиевской ленточке. Прикрыл дверь и вышел на улицу. Быстро нашёл ларёк возле автобусной остановки. Здесь армянская семья – отец, мать и сын – чинили одежду, обувь, мобильники, точили ножи и прочее.
Изготовил дубликат ключа, вернулся назад.
Телефон стоял на узенькой тумбочке около тахты. Митяй вызвал «скорую», опасливо поглядывая: никак не мог избавиться от ощущения, что за ним молча следят.
Он провёл рукой по лицу Семёныча, прикрыл глаза. Стало чуть-чуть спокойней.
«Скорая» из-за пробки приехала почти через сорок минут. Усталая женщина-врач констатировала внезапную остановку сердца. Вызвала по мобильному водителя, и они вдвоём с Митяем осторожно вынесли вниз по лестнице тяжёлые носилки, поочерёдно то опуская, то приподымая край.
– Вскрытие произведём и установим окончательный диагноз, – сказала врач. – Звоните по этому номеру. Это морг. – Протянула бумажку, – А вы кто ему будете?
– Старый друг. Зашёл в гости. – Митяй развёл руками. – Я сообщу семье.
Машина уехала.
Митяй вернулся в дом. Он был рад, что не пришлось ждать милицию и становиться понятым. Нашёл старую, затрёпанную телефонную книжку – узкую, длинную, в неопрятном мылком дерматине. Раньше такие продавали в киосках «Союзпечати».
На первой же странице обведено несколько раз – «Доченька». Позвонил.
На том конце слушали молча, лишь всплески всхлипов, вздохи. Договорился встретиться и передать ключи. Предложил помощь.
– Спасибо. Вы позвоните. Сообщим день похорон, отпевания. Господи, сколько хлопот! Наследство… Какое у Семёныча наследство? Хотя – квадратные метры. Московские, золотые!