– Не-а! Парень! У «парней» – какаду глаза чёрные, а у «девиц» – карие, – объяснил Геныч.
Василич уже сливал воду, раскладывал дымящуюся картошечку на тарелки.
Присели к столу. Настроение – лучше не бывает!
– Настоящий лукуллов пир! – восхитился Василич.
– С этого места поподробнее, – попросил Геныч.
– Когда нас поражает изысканность стола, обилие блюд, роскошь, – мы называем это «лукуллов пир».
Римская республика считалась самым богатым и могучим государством древнего мира, весь мир поставлял римским гастрономам удивительные продукты: повара богачей жарили павлинов с острова Самос, рябчиков из Азии, журавлей из Греции. Закусывали устрицами из Южной Италии, на сладкое подавали египетские финики.
Были даже кушанья из соловьиных язычков!
И вот в Риме, где ещё недавно славили подвиги героев, самым известным человеком стал великий обжора – консул Лукулл. Говорят, он был образованным человеком, смелым воином, совершил поход в Армению. Но сейчас никто уже не помнит, что Лукулл был полководцем и что он владел огромной библиотекой, куда допускался каждый ценитель литературы. Расточительство и обжорство Лукулла, роскошные пиры – вот что запомнил мир!
– А теперь – давайте выпьем за Геныча! Чтобы он умер, но не сейчас, а через сто лет, и не от болезней, а от руки ревнивого соседа!
Они выпили.
Геныч посерьёзнел, задумался.
– Да! Я один раз с пятого этажа по водосточной трубе уходил, как не звезданулся! На всю оставшуюся жизнь наука – так думал. А через три недели – снова уходил по чердакам!
– Сердцу не прикажешь! – сказал Василич.
Спорить с ним никто не стал, разлили по второй. Василич поднял рюмку:
Пусть будут у тебя, дорогой Геныч, – очаг, крепкий сон, знание жизни и людей уважение дома и на работе, здоровье, душевный комфорт и оптимизм! Давайте радоваться тому, что есть! И тем маленьким радостям, которые есть сегодня, простым человеческим радостям, первая из которых – любовь к женщине. Маленькой конкретной женщине, которой очень без тебя плохо!
Но давайте не будем о грустном. Особенно в такой день, когда на свет появился наш товарищ, уникум по имени Геныч! Пусть где-то ходят Хуаны, Джоны, Пьеры, Мойши, Янеки, Самвэлы, Мамеды, и прочая, и прочая! Геныч – именно Геныч – один!
– Алаверды к Бобу, – Василич поднял руку, как в школе.
– Спасибо! Товарищи! Мы присутствуем при рождении человека! Встречаем его первый крик! Что мы слышим? В этом крике – «сила гнева, пламя страсти и уверенность в победе», как сказал пролетарский поэт. Это событие привело к глобальным катаклизмам! Проснулся вулкан Фудзияма, во Франции забастовали работники транспорта, курс доллара продолжал снижаться, а баррель нефти рухнул! Уго Чавес предложил сотрудничество Лукашенко. Такая вот «генная инженерия»! Так выпьем же за здоро-ви-е Гены. Ибо, как гласит восточная мудрость, – жизнь начинается там, где есть хороший набор генов! И века подтвердили бессмертие фольклора!
– Сильно! – сказал Геныч. – Особенно Фудзияма слезу вышибла.
– Если задуматься – набор хромосом на 90 процентов – одинаковый для всего живого, и лишь одна пылинка превращает этот набор в крысу, воробья, человека, лошадь. Кто это всё совершает? Невероятная случайность или определённая последовательность? Предлагаю тост – за человека в человеке!
Выпили. Чудненько хрустела капустка, огурчик пружинил на зубах, возбуждал жажду. Но квас стоял в холодильнике, ждал своего часа, а рюмки наполнили вновь.
– Василич, а скажи-ка мне – понравилась ли тебе тантра? – спросил Геныч.
– Честно?
– Тока так! А к-к-как ещё между товарищев?
– Да я посидел, музыку послушал, Лейле-Кристине этой помог реферат доделать, по экономике транспорта. Поговорили. Хорошая девчонка, одна у мамы, без папы росла, ну кто её защитит?
– Так удочерил бы! – сказал Геныч.
– Зачем вот так сразу! Между прочим, им с такими «перцами», как я, интереснее! Что ей ровесник расскажет? Как ухаживать будет? Да у него одна извилина в башке! А в ней – одни блядки!
– А вы посидели в обнимку, поплакали.
– А чё-то мы тосты трубим, а песен не поём? – бодрым голосом спросил Василич.
– Действительно! – вскинулся Геныч. – Какая ж свадьба без баяна!
– У меня отец строил железнодорожные мосты, – заговорил Василич. – Жили, как правило, в рабочих посёлках. Несколько компаний образуется, в каждой свой гармонист.