Выпьют – и на улицу, и давай песняка, кто кого перекричит. Мороз, жара – неважно, главное – что поёшь и как! Арии из опер не катили по простым соображениям – долго и не у каждого получится, поэтому частушки – первое дело! Я их много до сих пор помню. Особенно самую первую – с улицы принёс:
Родители в шоке – такой политически подкованный сын растёт, а вокруг – «как в трамвае: одни сидят, другие трясутся»!
– Сколько ж тебе лет, Василич? – спросил Боб. – Седины – немного!
– Седина бобра не портит! Чего тут кокетничать – не дама! Шестой десяток в полный рост!
– Ну, не скажешь! – удивился Геныч.
– Возраст – он не на морде, глубже – в душе! – Василич встал, подпёр указательным пальцем щёку:
Геныч поднялся в полный рост, распрямил плечи, задвигал ими, затряс:
– Экспромт! – закричал Боб. Мужики, слухай сюда!
– Неплохо! – одобрил Василич. – По горячим-то следам! Берём в свою команду!
Вдвоём с Генычем подхватили стол, к стенке приставили. И пошли друг за другом.
– Частушки бытовые, завиральные! Мы тоже робяты – не подарочек!
А уже Василич шёл по кругу следом за Генычем, приплясывал:
– Опа, опа! Зелёная ограда! Девки вые…и кота! Так ему и надо! – Геныч уже пьянел, и это было заметно.
– Достойно! – закричал Геныч. – Вот это любовь! Знойная Африка! Дышать нечем!
– Хорошо! – Василич раскраснелся, но двигался легко.
– А ну-ка поддай! Рязань – косопуза, Пенза – толстопята! – подзадоривал Геныч.
Василич засмеялся, развернулся, плечо опустил слегка.
И – без перерыва:
– Всё, – Геныч запыхался, – я – пас! Василич победил.
Вернули стол на место, налили и выпили.
– Когда перестройка грянула, – похвалился Василич, – в журнале «Огонёк» опубликовали подборку частушек, на целый разворот. Ни одной новой не нашёл! Все до одной знал!
– А! Вспомнил! – крикнул Геныч:
Василич тут же подхватил:
– Гигант! – Геныч был в восторге. – Просто – энциклопедия!
– Люблю я это дело, – скромно потупился Василич.
В чёрном квадрате окна, в правом углу – ярко, неожиданно – высветилась комета. Жёлтой ниткой мелькнул хвост. Словно спичку зажгли во мраке о шершавый коробок панельного дома – и бросили в заросли голых деревьев парка «Сокольники». Снег зашипел загасил небесную искру.
Боб был уже почти уверен, что его «пропажу» зовут – Нина!
– Желание загадали? – повернулся Геныч к Бобу. – Чё молчишь – калькулируешь?
– Не успел, переключался на «здесь».
– И я тоже! – расстроенно сказал Геныч. – На тут и сейчас.
– Между здесь и среди тут! – подхватил Боб.
– А я – успел! – засмеялся Василич, почёсывая левую ладонь о коленку. – Не волнуйтесь, други, поделюсь! Проблемы там, где не делятся, а у нас – нет проблем!