В купе было многолюдно. Компания была в сборе, плюс двое незнакомцев, чью одежду Боб прежде заметил на крючках. Сидели плотно, как в общем вагоне, трое против двоих.
– Здравствуйте, – сказал Боб, – разрешите?
– И вам не хворать, – подвинулся моложавый мужчина. Слегка удлинённый нос с горбинкой, волосы короткие, лицо вытянутое. Худощавые всегда кажутся моложе, чем на самом деле, это толстые выглядят старше, а потому – солидней.
– Борис, – протянул ему руку.
– Варлам.
– Мефодий.
– Очень приятно. Имена какие необычные, – сказал Геныч.
– По святцам. Варлаам – сын божий, ноябрьский, а Мефодий – идущий по следу, в апреле именины.
– И говорок у вас не столичный.
– Правильно, – сказал Варлам. – Из Сибири мы, красноярские.
– Чолдоны? – спросил Михалыч.
– Там не только чолдоны живут.
– Я когда дочери имя подбирал, – сказал Василич, – в словаре русских имён много удивительного обнаружил. Например – Усфазан! Павлин, Мамерт. Елпидифор, Феофилакт!
– Натощак не выговоришь! – сказал Геныч.
– Зато за каждым – ангел-хранитель, потому что по святцам. Имена одинаковые, и тёзка стоит за спиной, невидимый, охраняет.
– Библейские имена, – заметил Михалыч, – древнееврейские да греческие. Как шло православие, так и имена следом.
– В первые пятилетки, – вспомнил Василич, – давали имена: мальчик Дуб – «Даёшь Упроченный Бетон». Днепрогэс строили. Или вот девочка – Сосна: «Социалистические Основы Советской Научной Агрохимизации»! И где за этим забором – человек?
– Опа! – восхитился Геныч. – Как ты эту абракадабру запомнил!
– Так, на досуге, но долго запоминал.
– А баня хорошая, – сказал Варлам.
– Бани в Москве издавна славились, – кивнул Михалыч.
– Когда Кремля ещё не было.
На Боровицком холме, на Подоле, у реки стояли, там, где Красная площадь и старое здание МГУ. Без бани не обходилось ни одно важное событие в семейной жизни. В деревнях женщины рожали в бане, а на девишнике подружки невесту обязательно парили в бане. Кое-где существовал обычай на второй день свадьбы отправлять в парилку жениха и невесту вместе, чтобы была счастливая совместная жизнь и многочисленное потомство. Или вот – на поминках друзья умершего шли в баню, на сороковины. На могиле иногда оставляли банный веник: это должно было символизировать очищение души перед Богом.
– Ты ещё мезозой бы вспомнил! – сказал Геныч.
– В древнем Риме бань было много, большие. Там были библиотеки, аллеи для прогулок. Проводили в них целый день. Бесплатно! – продолжал Михалыч.
– Удивительно, – Василич взял со стола половинку дубового листа. – Гляди, как его искусно погрызли, паутиночкой! Клещ, что ли?
– Непарный шелкопряд, – уверенно констатировал Варлам, разглядывая ажурный каркас листка. – Царь-дерево – дуб! На него покушается громадное количество врагов. В Европе подсчитали – больше пяти сотен. Только вредителей листвы – почти две сотни: шелкопряды, совки, пяденицы, моли, пилильщики, листовёртки, орехотворки, листоблошки… Мефодий, кто там остался-то, ты помогай давай!
– Тля, клещики. А на жёлуди? – вдохновился Мефодий. – Бабочки-плодожорки, долгоносики… Короедов только восемь видов! Древоточцев-древогрызов. Есть такой короед, «пожарище» называется: такие рисунки делает – целые композиции, орнаменты.
– Ни хрена себе! – подивился Геныч. – Китайский алфавит, десять тысяч иероглифов.
– А дуб стоит – веками! – сказал Варлам. – И заметьте, воздух в кроне – стерильный!
– Могучий символ! – заметил Василич.
– Берёза силу даёт, энергию, – продолжил Варлам. – Но возле дома лучше не сажать, женские болезни могут начаться в семье: она же плакучая, берёза. Из орешника посохи делали – нет усталости от этого дерева. Каштан – от бессонницы, ревматизма. Рябина – лекарство. Тополь энергию поглощает – вампир-дерево! Сосна – светлое дерево, но сердечникам – плохо! Одним словом, в сосняке молиться, в березнике жениться, – засмеялся. – А в ельнике – удавиться! Шутка!
– Откуда же такие академические познания? – спросил Михалыч.
– Из лесотехнической академии.
Мефодий утвердительно кивнул.
– Вы что же – прямо с делянки? – спросил Геныч.
– Не-а. Переквалифицировались в юристы.
– А что же – лес нынче не кормит?
– В академии был юридический факультет, специальность давал – юрисконсульт леспромхоза. Нравилось очень, а пришлось вот переквалифицироваться. Там сейчас другие законы, в лесу. Китай – рядом, ближе Москвы.