– Да какой там!
– Я стока не выпью? – засмеялся Геныч. – Из этой серии?
– Именно!
– А парилка у них как? – заинтересовался Мефодий.
– Вставляешь такой… блок-коробочку, паром обдашь и дышишь. У нас лучше – целое действо, спектакль, можно сказать! И – общение же, вот что главное!
– На Руси баня долго общей была, – сказал Василич. – При Иване Грозном разделили на мужскую и женскую, а всё равно семьями парились. Позже Екатерина Вторая специальным указом разделила, но – банщикам, врачам и художникам разрешали вход на другую половину. При Петре Первом специальная банная канцелярия была. Только конструкция практически не менялась до сегодняшнего времени. Цари менялись, а баня – нет.
– Ну что, господа, – предложил Геныч, – на второй круг?
Потом пили чай, молчали – по-хорошему. Расслабленность, лёгкость и бездумность.
– Пойду подубасюсь напоследок, – сказал Василич.
Вскоре вернулся, скинул полотенце, повернулся спиной:
– Гляньте-ка, лист нигде не приклеился?
– Не-а, – сказал Геныч.
– Я тут как-то после бани ночью просыпаюсь, думаю – что там чешется под лопаткой? Оказалось, лист приклеился!
– Зря, штоль, пословицу придумали, – сказал Боб, – про разные выигрышные места.
Одевались, выходили в коридор. На двух диванах напротив курили и разговаривали. Кто-то «подсыхал», кто-то остывал после парилки, а кому-то невтерпёж подымить припёрло!
– Ну что, какие планы у народа? – спросил Геныч. – Народ хочет знать!
– Трибун ты наш народный! Какие ж планы могут быть после бани! – ответил Василич. – В буфет!
– Может, к нам? – предложил Варлам. – Только мы ещё не совсем обустроились.
Видно было, что ему не хотелось уходить от такой компании.
Переглянулись, молча приняли предложение.
– А это где? – спросил Боб. – Не в Кокосово-Борисово?
– Не-е-ет! На Ленинградке, в районе метро «Динамо».
– А-а! Знаю там башню, сине-белую – динамовские цвета футболок. Большой муравейник!
– Тридцать восемь этажей! – похвалился Мефодий.
– Надо провиант взять будет! – напомнил Василич.
– Да у нас там кое-какие запасы есть с родины, – сказал Варлам. – Разносолы деревенские, от родни передали.
– Хорошо, как раз в тему, – заулыбался Геныч.
Вышли на улицу. Мела сильная пурга, сбивала дыхание, приходилось отворачиваться.
Мокрый снег лепил наискосок, почти параллельно земле. Но холодно не было. Тело не зябло, наоборот, радовалось прохладе.
– То-то собаки клубком, носы уткнувши, спали! – сказал Боб.
– Какие собаки?
– В метро.
– Они там всегда спят! – кивнул Геныч.
– Не скажи! – возразил Боб.
– А сколько они вообще-то спят? Я так разумею – любют они это дело! – поинтересовался Василич.
– Я про кошек смотрел в «Мире животных», – сказал Варлам, – у тех суточный минимум – восемнадцать часов. А про собак не знаю.
– Да уж не меньше! – ответил Боб.
Они вышли к перекрестку, на проспект Мира.
Взяли два «убитых» жигуля, расселись. Тепло, уют, хоть и авто – никакое. Дух парной ещё преследовал, витал над ними.
В машине работало радио. Вслушались. Ведущая рассказывала:
– Сразу в двух районах нашли множество мёртвых свиристелей. Сначала – на Волгоградском проспекте. У дома № 6 ветеринары подобрали 34 тушки. Ещё три птахи оказались живы, но сильно ослабели. Версию птичьего гриппа специалисты вскоре отмели – не нашли признаков. Но в народе гуляла уже другая версия: птичек постреляли неизвестные хулиганы. Масла в огонь подлила информация: на трёх трупиках имеются отверстия, похожие на пулевые. А вскоре 12 мёртвых свиристелей нашли и на улице Народного Ополчения. Они были упакованы в мешочки и сложены в мусорный контейнер. Выяснилось, что это поработали дворники. Этих птах, как и предыдущих, повезли на вскрытие в городскую ветеринарную лабораторию. У всех выявили тяжёлые травмы, разрывы внутренних органов. Отверстия оказались вовсе не пулевыми, вкорее от ударов и уколов о ветки. Но у многих погибших птиц в пищеводе остались плоды рябины.
Ветеринары исследовали ягоды с кустов на Волгоградке и нашли в них этиловый спирт – 0,5 процента. Забродили от тёплой зимы. В общем, никто в птичек не стрелял. Наелись забродивших ягод, опьянели и потеряли ориентацию в пространстве. А что думает директор птичьего госпиталя «Зелёный попугай» Владимир Романов? Ему слово!
– После попадания плодов «пьяной» рябины в пищевод птица становится неадекватной. Причиной могут быть и высотные дома. Птицы видят своё отражение в стеклах, летят на него и разбиваются. В Московском регионе подобные истории со свиристелями уже были.