Если бы он этого не сделал, я не знаю, чтобы со мной было. Я чувствовала себя перед ним, как кролик перед удавом — мне одновременно нравилась эта близость и страшила.
Дима, к счастью, отошёл ещё дальше, уселся в кресло и долго смотрел на меня. Я прямо не знала куда уже себя деть от столь пристального взгляда, чувствовала себя будто бы голой и даже ещё сильнее прикрылась руками, но парень сейчас не смотрел с вожделением, его глаза как бы изучали меня. Он проводил взглядом по моей фигуре, ногам, задерживался на двух мокрых пятнах на моих округлостях, которые я ко всему прочему прикрыла длинными локонами, и нервно покусывала губы, отводя смущённо глаза.
— А без этого никак?
— Нет, — замотала я головой.
— Неужели ни разу не влюблялась? — спросил он, и я повторно отрицательно помотала головой. — Да ладно, неужели никогда не нравился парень? Давай, колись.
О таких вещах я ни с кем не говорила, даже с мамой, а уж от неё у меня секретов не было. Раньше. А тут сказать о таком парню, да ещё который мне нравился! Но под испытывающим взглядом Димы, долго промаявшись, потупила взгляд в пол и призналась:
— Ну, я дружила с мальчиком, но только как с другом, и это было давно.
— Ах, вот как! Это всё объясняет, — небрежно выдохнул Дима, но мне показалось, что ляпнула лишнее и попыталась оправдаться:
— Но это было в детском саду, и я больше не виделась с ним, у меня больше никого не было, правда. Дим, не ревнуй, пожалуйста.
Что я сказала? Зачем? Зачем? Я ведь ему никто, и он мне тоже. Мы даже не друзья. Это только в моих фантазиях Дима был моим парнем.
— Для того, чтобы ревновать, я для начала должен в тебя влюбиться, — у меня губы задрожали от такого холодного и сурового вердикта, но потом его тон смягчился. — Но это не значит, что ты мне совсем не нравишься, — в сердце моём тут же зародился маленький огонёк надежды. — Сейчас я не могу ответить на твои чувства, но может, попробуем сначала подружиться? — нерешительно предложил Дима.
Батюшка родный, да я даже не ожидала от него таких слов! Если бы не этот ливень, что свёл нас сегодня так неожиданно, я, наверное, и не услышала от него ничего подобного.
— П-подружиться?
Дима кивнул.
— Я, я буду очень счастлива, — из глаз всё же потекли горячие слёзы радости.
— Эй, эй, не плакать! А то смотри, что ты наделала, — я непонимающе уставилась на возлюбленного, делающего жест рукой в сторону окна. — Посмотри, все дороги затопила, хоть лодку бери.
Ха-ха-ха! Мы одновременно рассмеялись. Напряжение с моей стороны, словно рукой сняло. За окном громыхнул оглушительный раскат, и лампочка на потолке замигала. Дима благоразумно отключил всё электричество, и мы в темноте, раз делать особо нечего, просто уселись на диване, болтая о всяких пустяках. Дима оказался интересным собеседником, и я заметила, что у нас очень много общих тем. Но постепенно моя речь растягивалась и, в конце концов, прекратилась. Я не заметила, как начала погружаться в сон, и почувствовала, как Дима бережно уложил мою голову на единственную большую подушку и осторожно положил руку на талию. Приятно. И ничего непристойного. Блаженно улыбаясь, я тут же сладко заснула.
Закончив летнюю сессию, мы много гуляли. Просто, как друзья, как и обещал Дима. А в сентябре он официально предложил мне встречаться с ним, причём в присутствии наших общих знакомых, а ещё через месяц мы первый раз поцеловались.
Я больше не чувствовала себя серой мышкой — рядом с Димой я расцвела. Наш роман, начавшийся в дождливую погоду, не высох с первыми лучами солнца. На зимних каникулах, когда к нему приехали родители, Дима представил меня им, как свою невесту.
Иногда и ненастье приносит счастье.
Конец